Глеб сидел в приемной нотариуса, перебирая документы дрожащими пальцами. Завтра ему исполнится сорок пять. И впервые в жизни он делал что-то вопреки воле отца. – Глебка, ну что ты как девчонка? – басил отец, глядя на семилетнего сына, увлеченно рисовавшего акварелью. – Бросай эту мазню!
— Я подаю на развод. Адвокат уже подготовил документы, можешь ознакомиться. — Даже поговорить не хочешь? — О чем? О том, как ты три месяца водила меня за нос? Нет, спасибо. Марина протянула папку с документами и вышла из кабинета, оставив Андрея одного.
Максим нервно поправил галстук, стоя перед зеркалом в прихожей. — Может, не пойдём? — в очередной раз предложил он. — Скажем, что ты приболела. Алина покачала головой, застёгивая серёжки. — Это юбилей твоего отца, Макс.
— Прочитай это, — Марина протянула мужу сложенный листок. — Я нашла в папиных бумагах. Андрей взял документ, и его брови поползли вверх: — Это что за фокусы? Откуда это? — Похоже, папа составил дарственную, — тихо сказала женщина.
— Папа! — воскликнула Анна. — Как ты мог? В дверях гостиной появился Петр Андреевич. — Очень просто, — сказал он устало. — Я понял, что позволил жене превратить меня в чужого в собственной семье. И решил — хватит.
Валентина Павловна поставила перед Диной четвёртую чашку. Синюю, с отбитой ручкой — из неё обычно пил сосед-сантехник. — Мам, зачем столько? — Артём оторвался от телефона. — Сейчас будем вчетвером. — Валентина Павловна передвинула вазочку с печеньем.
— Мам, познакомься. Это Оксана. Вера Андреевна замерла у плиты с половником в руке. Только месяц прошёл с того дня, как Ирина наконец-то съехала, забрав свои бигуди и флаконы с лаками. Месяц тишины. Месяц без скандалов.
