У Нади была заветная мечта — выйти замуж за человека, который будет любить её всю жизнь и больше ни на кого не посмотрит. Когда она делилась этой мечтой с матерью, та лишь посмеивалась: — Ой, ты только женихам про свою мечту не говори, а то подумают, что ты слишком ревнивая, и сбегут.
Все, кто знал Наташу Стрельцову, были единодушны в том, что к тридцати пяти годам её жизнь сложилась более чем удачно. И никто не мог понять, почему порой на её лице появлялась печальная тень. — Ой, не понимаю я тебя, Наташа!
Берег старого пруда был усыпан галькой, блестевшей на солнце словно самоцветы. Где-то в зарослях камыша, невидимая для человеческих глаз, шуршала огромными крыльями долговязая цапля. А посередине водоёма, качаясь на слабых волнах как сказочные ладьи
— Бессовестный! Так ему и передай! — верещал свекор, — где совесть его? Бросить родителей на произвол судьбы, не навещать неделями! С твой подачи, небось?! Свекор бросил трубку. Олеся прошла на кухню, устало опустилась на старый стул, наблюдая, как Витя старательно зашкуривает стену.
— Мама, твои вещи у порога, — сын Сергей не отрывался от телефона. — Лена договорилась с агентством. Тебя встретят в три. Ольга Ефимовна замерла на пороге кухни, где утром варила кашу внукам. Чемодан в коридоре выглядел как приговор. — Серёжа, я думала, мы обсудим…
— Обещал развод, говорил, что будем счастливы вместе, — в голосе Светланы Игоревны слышалась дрожь. — Ведь тогда мне было всего ничего, совсем наивная дурочка… — И сейчас мало что изменилось, — подруга оборвала её безжалостно.
Андрей Соловьёв смотрел на экран компьютера, но цифры в таблице расплывались перед глазами. Из соседней комнаты доносился знакомый, пронзительный голос его жены Ольги. Она снова кричала на их сына Илью. — Ты что, совсем безмозглый?
