Люба узнала про Костю от своей двоюродной сестры Тамары, которая работала в той же поликлинике. — Слушай, к нам мужик один ходит, на массаж записан. Вдовец, с мальчишкой. Приличный такой, тихий. Мальчишке лет семь-восемь. И никого у них нет, представляешь?
Марина Викторовна стояла у витрины магазина и раскладывала новую коллекцию блузок — весенних, пастельных, с воланами и кружевом. Такие она бы никогда не надела. В сорок семь лет носишь то, что скрывает недостатки, а не подчёркивает достоинства.
— Димочка, котлеты в холодильнике, на второй полке. Только разогрей их как следует, не в микроволновке, а на сковороде. А то в прошлый раз ты… — Ага. Марина замолчала на полуслове. Дмитрий сидел, уткнувшись в телефон, и явно не слушал.
— Нет, Сергей, я этого делать не буду. Анна стояла у окна, скрестив руки на груди. За её спиной тяжело дышал муж. — Ты хоть понимаешь, что творишь? — голос Сергея срывался. — Двадцать лет! Двадцать лет работы!
— Мама, твои вещи у порога, — сын Сергей не отрывался от телефона. — Лена договорилась с агентством. Тебя встретят в три. Ольга Ефимовна замерла на пороге кухни, где утром варила кашу внукам. Чемодан в коридоре выглядел как приговор. — Серёжа, я думала, мы обсудим…
Вера медленно поднималась по лестнице, всё ещё ощущая на языке сладость яблочной шарлотки Марины. Третий этаж, четвёртый… В подъезде пахло свежей выпечкой и чем-то ещё — чужим счастьем, которое, казалось, преследовало её даже здесь.
