— Обещал развод, говорил, что будем счастливы вместе, — в голосе Светланы Игоревны слышалась дрожь. — Ведь тогда мне было всего ничего, совсем наивная дурочка… — И сейчас мало что изменилось, — подруга оборвала её безжалостно.
Осколки от бокала разлетелись по полу, и резкий звон заставил всех замолчать. Елена вздрогнула, инстинктивно прижимая к себе маленькую Катю. Она стояла в гостиной, но отчётливо слышала, как на кухне разгорается очередная ссора между Михаилом и его матерью, Валентиной Петровной.
— Елена Владимировна, операционный блок подготовлен к работе? — Конечно, направляюсь немедленно. Хирург торопливо просмотрела медицинскую карту поступившей больной. Девятнадцатилетняя студентка стала жертвой дорожного происшествия.
Осенний ветер играл с опавшими листьями, когда Михаил встретил свое тридцатидвухлетие. Утро началось обыденно — солнечные лучи пробивались сквозь занавески, птицы щебетали за окном. Разглядывая свое отражение, Михаил усмехнулся.
Зимний вечер 1987 года застал Марью Петровну за штопкой носков при свете керосиновой лампы. Ветер завывал в печной трубе, а за окнами метель плясала свой бесконечный танец. Василий Семёнович, её муж, дремал в кресле после тяжёлого дня на лесопилке, когда в дверь постучали.
Елена сидела на полу среди разбросанных коробок и смотрела на пожелтевшие фотографии. Хрущёвка в Медведково казалась ещё теснее после просторной трёшки, где они жили с Глебом. Но та квартира осталась ему — вместе с новой женой и её розовыми мечтами о евроремонте. — Мам, ты опять ничего не ела?
Глава 2 В это время Тарас вернулся домой, но не застал там ни Маши, ни дочери. — Мам, где Маша с Аленкой? — спокойно, но строго спросил он. — Сынок! — бросилась к нему Ольга Львовна. — Какой же ты у меня простодушный! Неужели ты не видел, что эта нищенка-сирота нагуляла ребёнка, а потом решила […
