— Мамуль, подпиши бумаги, — просила «заботливая дочь», — я и нотариуса привезла. Ты же не хочешь, чтобы дом после твоей кончины достался моему братцу и его женушке? А я, мамуль, для тебя и пансионат нашла!
— Позор! Мать швырнула сумку на стол. — Мам, ну ты даёшь… — Чужого ребёнка в дом! Да ещё из детдома! — Антонина Петровна ходила по кухне, размахивая руками. — Мало ли что с ним там было, кто его родители, какая у него наследственность!
Мокрый липкий снег, падавший весь день, к вечеру превратился в скользкую ледяную корку на потрескавшемся асфальте. Нюра брела по пустынной улице — голова гудела от холода, желудок сводило от голода. Пар вырывался из горла облачками при каждом вздохе.
— Мам, ну не могу я сейчас! Совещание вот-вот начнётся! Марина нажала на красную кнопку и засунула телефон куда-то на дно сумки. Господи, ну сколько можно! Каждое утро одно и то же. То ей срочно нужен рецепт, то она хочет что-то рассказать про соседку Галю. А мне что, больше нечем заняться?
— Бессовестный! Так ему и передай! — верещал свекор, — где совесть его? Бросить родителей на произвол судьбы, не навещать неделями! С твой подачи, небось?! Свекор бросил трубку. Олеся прошла на кухню, устало опустилась на старый стул, наблюдая, как Витя старательно зашкуривает стену.
– Я давно уже тебя люблю, – признался старший брат мужа. – Ась, дай мне шанс, пожалуйста! Ася остолбенела. Вот это новости! Она-то думала, что деверь ее ненавидит. А он, оказывается, совершенно противоположные чувства к ней питает.
— Слушай, ты бы хоть раз пришла домой пораньше, — проворчал Артём, разглядывая накрытый стол. — Я тут полдня один торчу, ни нормального ужина, ни… Елена, не поднимая глаз от ноутбука, продолжала что-то печатать.