Алина смотрела на часы в телефоне. Восемь вечера. В офисе никого, только охранник на первом этаже. Она закрыла ноутбук, потянулась. Спина затекла. Целый день над таблицами — глаза слипаются. Телефон завибрировал.
Марина толкнула стеклянную дверь офисного центра и вышла на улицу. Февральский ветер сразу забрался под пальто. Она остановилась у входа, достала телефон, потом убрала обратно. Звонить было некому. До остановки шла минут десять.
Самолет тряхнуло. Марина открыла глаза — за иллюминатором чернота. Февраль, полярная ночь. Она достала телефон, перечитала последнее сообщение от Павла: «Малыш, не переживай. Три года пролетят быстро. Люблю»
— Ты вот всё думаешь, Люд, отчего у людей в жизни одни цветы и пряники, а у нас сплошная битая посуда? — Ирина с тоской глядела на соседские дома, полные вечерних огней и тихого счастья. — Ну не знаю, может, кому-то везёт сразу, а кому-то просто приходится ждать.
Марина проснулась в шесть утра, когда из ванной комнаты уже доносилось раздражённое бормотание свекрови. Бормотание это давно превратилось в привычную утреннюю симфонию, в которой каждое слово было словно камушком, попадающим точно в лоб.
Юлия приплелась домой без ног — устала, как собака. Опять пришлось подежурить на работе подольше, а дома ждал Антон, настроенный говорить про ребёнка. Уже который месяц он приставал с этой темой. — Ну сколько можно тянуть, — проговорил муж, не поднимая глаз от тарелки.
Павел сидел на работе и подкашливал. Работа-то работой, а тут разворот такой. Потряс полный! Шестнадцать лет — и всё под откос. Работёнка его не радовала, просто отсиживал. Раньше, бывало, работал — пахал как работяга, а теперь — так, помаленьку.
