Ира листала резюме, сидя за стойкой администратора. Салон закрылся час назад, лампы над зеркалами уже погасли, только настольная осталась. Четвёртое резюме подряд — и ни одного толкового мастера. Одна без опыта, другая хочет только маникюр, третья живёт за городом и не готова ездить каждый день.
— Галина Петровна, а вы мне сегодня ещё почитаете? Вчера на самом интересном остановились. Зоя Ильинична сидела в кресле у окна, поправляя сползшую шаль. Восемьдесят четыре года, а глаза — живые, цепкие.
Галина Степановна стояла у глазка и смотрела, как Зоя выходит из квартиры напротив. Медленно, бочком, будто старалась не шуметь. Дверь придержала обеими руками, чтобы не хлопнула, и тихонько потянула на себя.
Полина закрыла тяжелую папку с архивными документами и посмотрела на настенные часы. Половина шестого. В помещении городского архива всегда было тихо, только монотонно гудел старый системный блок под столом у коллеги, да изредка шелестели страницы.
Осенний вечер обрушился на город холодным затяжным ливнем. Нина сидела в кресле, поджав под себя ноги, и слушала, как капли монотонно барабанят по жестяному карнизу. На коленях лежал раскрытый ноутбук — она сводила квартальный отчет, но цифры уже час как расплывались перед глазами.
— Ты-то чего уставилась? — заворчал было Игорь на жену, но та лишь сдвинула брови, показывая, что лучше с ней сейчас не спорить. Света сидела за кухонным столом, положив перед собой квитанцию. Бумага была мятая, с жирными красными цифрами долга, и эти цифры действовали на неё хуже любого крика.
— Пять двести? — Сергей ткнул пальцем в длинную бумажную ленту чека, лежащую на столе. — Марин, ты издеваешься? У меня страховка на носу, а ты ползарплаты в магазине оставила. Марина с шумом опустила тяжелый пакет на пол. — А мне что оставалось?
