— Представляешь, сказала, что я ей не пара! — Лена швырнула сумку на диван и рухнула рядом. — Прямо так, при всех родственниках за столом!
Я налил ей чай и сел напротив. Мы встречались уже два года, и я знал — рано или поздно это должно было случиться. Моя мама… она особенная.
— Расскажи всё сначала, — попросил я, хотя уже догадывался, как всё было.
— Приезжаю я к вам на день рождения твоей тёти, как договаривались. Нарядилась, торт купила дорогущий. Захожу — твоя мама смотрит так, будто я грязь на подошве. «А, это ты», — говорит. И всё! Даже не поздоровалась толком.
Лена нервно теребила край свитера. Я знал эту привычку — так она делала, когда сильно расстраивалась.
— За столом посадила меня в самый конец, подальше от тебя. А когда тётя Галя спросила, когда свадьба, твоя мать как заявит: «Какая свадьба? Максиму нужна девушка из приличной семьи, с образованием, а не…» — Лена замолчала, сглотнув комок в горле.
— Что она сказала? — я почувствовал, как внутри всё закипает.
— «А не продавщица из магазина». Так и сказала. При всех.
Я вскочил, готовый немедленно ехать и высказать матери всё, что думаю. Но Лена удержала меня за руку.
— Не надо, Макс. Хуже будет. Она же считает, что защищает тебя от «охотницы за квартирой».
На следующий день я поехал к родителям один. Мама встретила меня у порога — видимо, ждала.
— Максим, хорошо, что приехал. Нам нужно серьёзно поговорить об этой… твоей подружке.
— Её зовут Лена, мам. И она не подружка, а женщина, которую я люблю.
— Любовь! — мама всплеснула руками. — Да что ты знаешь о любви в свои двадцать восемь лет? Она же тебя окрутила! Видит — парень с квартирой, с работой, вот и вцепилась!
— Мам, Лена работает с шестнадцати лет. Она сама себя содержит, снимает квартиру, помогает младшей сестре. Какая корысть?
— Ой, не смеши меня! Работает она… В магазине одежды! Это что за профессия? Ни образования, ни перспектив. Что вы будете делать, когда дети появятся? На твою зарплату инженера жить?
Отец всё это время молчал, сидя в своём кресле с газетой. Он всегда так делал — давал маме выговориться.
— Пап, ну скажи же что-нибудь! — взмолился я.
— А что говорить? — он пожал плечами. — Мама плохого не посоветует. Присмотрись получше к девушке, может, и правда торопишься.
— Вот! — победно воскликнула мама. — Даже отец видит! А ты, ослеплённый… этой!
— Если вы не можете принять мой выбор, я просто перестану приезжать, — тихо сказал я.
— Ах, шантажировать вздумал? — мама покраснела. — Мать родную? Которая тебя растила, ночей не спала?
— Я не шантажирую. Я хочу жить своей жизнью. С женщиной, которую люблю. И если вы не можете это принять…
— Уходи! — крикнула мама. — Уходи к своей продавщице! Но запомни — ноги её в этом доме не будет! И когда она тебя бросит, найдя кого побогаче, не приходи ко мне плакаться!
Прошёл месяц. Я перестал звонить родителям, они — мне. Лена пыталась меня подбодрить, но я видел — ей тоже тяжело.
— Может, мне попробовать ещё раз? — предложила она однажды. — Приехать, поговорить по-человечески?
— Не надо, милая. Мама не из тех, кто меняет мнение.
Но Лена всё-таки поехала. Вернулась через два часа — бледная, с красными глазами.
— Что случилось? Что она тебе сказала?
— Неважно, — Лена старалась улыбаться. — Просто… я думала, мы сможем найти общий язык. Я же правда люблю тебя, Макс. И готова была… Но она сказала, что скорее умрёт, чем увидит меня в своей семье.
В тот вечер я принял решение.
— Выходи за меня замуж, — сказал я, опускаясь на одно колено прямо посреди нашей маленькой кухни. — Прямо сейчас. Завтра. Как только откроется ЗАГС.
— Макс, но твои родители…
— Это моя жизнь. И я хочу прожить её с тобой.
Мы расписались тихо, без гостей. Свидетелями были Ленина сестра и мой друг Димка. После ЗАГСа сидели в кафе, пили шампанское и строили планы. Было одновременно грустно и радостно.
Вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла мама — бледная, постаревшая за этот месяц лет на десять.
— Соседка видела вас из ЗАГСа выходящими… Это правда?
— Да, мам. Мы поженились.
Она покачнулась, схватилась за косяк.
— Как ты мог? Без благословения матери? Тайком, как вор?
— Ты сама не оставила мне выбора.
— Был выбор! Найти нормальную девушку! Из хорошей семьи! Образованную!
— Мам, уходи, пожалуйста. Это мой дом и моя семья теперь.
— Твой дом? — она рассмеялась истерично. — Это мы с отцом тебе квартиру покупали! На наши деньги! А ты привёл сюда эту…
— Не смей! — я повысил голос впервые в жизни. — Не смей оскорблять мою жену!
— Жену! — мама всхлипнула. — Я тебе не мать больше! Слышишь? Нет у меня сына! Умер!
Она развернулась и ушла, громко хлопнув дверью. Я стоял в прихожей, чувствуя, как что-то внутри оборвалось и упало в пустоту.
Прошло три года. За это время многое изменилось. Лена поступила на заочное в университет — сама, без чьей-либо помощи. Я получил повышение. Мы переехали в квартиру побольше, готовились к рождению малыша.
С родителями я не общался. Знал только от тёти Гали, что мама так и не смирилась, а отец… отец молчал, как всегда.
И вот однажды раздался звонок. Незнакомый номер.
— Максим Петрович? Это из больницы. Ваша мама у нас с инфарктом. Она просила передать…
Я бросил трубку и помчался в больницу. Лена молча собрала сумку с вещами и поехала со мной.
Мама лежала в палате — маленькая, серая, с кислородной маской на лице. Увидев меня, попыталась что-то сказать, но я остановил её жестом.
— Не говори ничего, мам. Отдыхай. Я здесь.
Она посмотрела на Лену, стоящую в дверях с её большим животом, и отвернулась к стене.
Маму выписали через две недели. Отец забрал её домой, а я остался в коридоре с Леной.
— Иди к ним, — сказала она. — Поговори с отцом.
— Лен, но она же…
— Она твоя мама, Макс. И что бы между вами ни было, она тебя любит. По-своему, неправильно, но любит. Иди.
Отец встретил меня во дворе. Мы сели на лавочку, где я когда-то в детстве разбил коленку, упав с велосипеда.
— Она не признаёт, что неправа, — сказал он, не глядя на меня. — Ты же знаешь маму. Но… она по тебе скучает. Каждый день. Плачет по ночам.
— Пап, я не могу предать жену. Лена — хороший человек. И скоро родится ваш внук.
— Внук? — отец повернулся ко мне. — Точно?
— УЗИ показало. Назовём Петей, в твою честь.
Отец замолчал, потом тяжело вздохнул.
— Я поговорю с ней. Не обещаю, что получится, но попробую. Внук… Это же… Это меняет дело.
Петька родился в марте. Крепкий, крикливый, с моими глазами и Лениным носом. Когда я держал его в первый раз, понял — вот она, настоящая семья. Моя семья.
Через неделю после выписки раздался звонок в дверь. Я открыл — на пороге стояли родители. Мама держала в руках свёрток, отец — огромного плюшевого медведя.
— Можно… можно посмотреть? — тихо спросила мама.
Я молча отступил в сторону. Они прошли в комнату, где Лена кормила малыша. Мама замерла на пороге.
— Какой… какой хорошенький, — прошептала она.
— Хотите подержать? — спросила Лена.
Мама посмотрела на неё с удивлением, потом кивнула. Лена осторожно передала ей Петьку. Мама прижала внука к себе, и по её щекам потекли слёзы.
— Прости меня, — прошептала она, глядя на Лену. — Я была неправа. Дура старая, упрямая… Прости, если сможешь.
— Мам, — я подошёл и обнял их всех — маму с Петькой на руках, Лену, подошедшего отца. — Мы семья. Все вместе. И по-другому быть не может.
Мама всхлипнула и крепче прижала к себе внука. А Петька, словно понимая важность момента, перестал хныкать и уснул, доверчиво уткнувшись носом бабушке в плечо.
Может, не всё ещё потеряно. Может, мы научимся быть настоящей семьёй — без условий, оговорок и предрассудков. Просто семьёй, где любят друг друга такими, какие есть.
Время покажет.