Глава 5. Мера терпения Тишина в Мшистых Пожнях была не такой, как в городе. Там, за бетонными стенами, она казалась пустой, а здесь — налитой, тяжелой, точно старый чугун. Марина проснулась раньше срока, когда в окна еще бился серый, предрассветный морок.
Лена вернулась домой, когда стрелки показывали половину девятого. Ноги гудели так, что каждый шаг отдавался в затылке тупой болью. Лифта в пятиэтажке не было, и третий этаж показался Эверестом. Она открыла дверь, готовая к привычной картине: гора кроссовок
Ключ в замке повернулся тяжело, с сухим металлическим скрежетом. Лена навалилась плечом на дверь — та неохотно поддалась, впуская новых хозяев. — Ну и жесть… — Пашка перешагнул через порог, не вынимая носа из телефона.
Декабрь в этом году выдался капризным, словно стареющая примадонна: то рыдал ледяными дождями, превращая город в серую акварель, то вдруг сковывал лужи хрустким зеркалом и рассыпал по веткам сахарную пудру инея.
В квартире Елены и Вадима царила геометрия. Это был мир прямых линий, белых поверхностей и хромированного блеска. Здесь даже солнечные лучи, падающие сквозь огромные окна, казались не природным явлением, а частью сложной световой инсталляции.
Анна привычно вдыхала аромат лавандового кондиционера, которым была пропитана вся квартира — мама считала, что он «успокаивает её расшатанные нервы». На самом деле, единственным человеком, чьи нервы здесь напоминали истертый канат, была сама Аня.
Лера поправила шарфик в зеркале заднего вида. Шелк был скользким, прохладным, цвета «безнадежный беж». Именно такой, чтобы слиться с обоями в прихожей свекрови и не отсвечивать. — Кость, у нас есть еще пять минут?
