Глава 3. Испорченный сыр и сломанные трубы
Звонок от прораба раздался ровно в одиннадцать. Рита смотрела на мигающее имя «Семеныч Ремонт» на экране смартфона и понимала, что хорошие новости с таких номеров не приходят. В городе осталась их выпотрошенная до бетонных плит квартира, и каждый звонок строителей означал очередную брешь в бюджете.
— Маргарита, приветствую, — голос Семеныча звучал глухо, на фоне визжала болгарка. — Мы тут стояк в ванной вскрыли. Труха полная. Трубы менять надо до самого перекрытия, иначе соседей затопим при первом же пуске воды.
— Мы же не планировали трогать стояк, — Рита открыла на ноутбуке таблицу со сметой, пробегая глазами по строчкам расходов. — Вы говорили, там нормальное состояние.
— Говорил, пока короб не разобрали. А теперь вижу — резьба сгнила. Надо делать, иначе я гарантию не дам. Цена вопроса — материал плюс работа — около пятидесяти тысяч. Решайте сегодня, завтра сантехник уходит на другой объект.
Рита пообещала перезвонить через час и закрыла крышку ноутбука. Пятьдесят тысяч. Эти деньги лежали на накопительном счете, отложенные на покупку духового шкафа. Теперь шкаф откладывался на неопределенный срок. Решение нужно было принимать совместно, как они всегда это делали с Денисом.
Она вышла из прохладной террасы во двор. Июльское солнце заливало ослепительным светом зеленый газон, старую яблоню с побеленным стволом и покосившийся деревянный забор, отделяющий участок Антонины Петровны от соседей.
Возле забора кипела работа. Денис в старых вытянутых трико и стоптаных кроссовках отдирал гвоздодером почерневшие доски. Антонина Петровна стояла рядом, опираясь на грабли, и давала ценные указания.
— Правее бери, сынок! Вот ту гнилую снимай, она еще в прошлом году шаталась. Ой, молодец какой, настоящий хозяин!
Рита подошла ближе, стараясь не наступить на разбросанные по траве ржавые гвозди.
— Ден, отвлекись на минуту, пожалуйста. Семеныч звонил.
Муж с размаху ударил молотком по шляпке нового гвоздя, даже не обернувшись.
— Что там опять у этого бракодела?
— Трубы в ванной под замену. Стояк сгнил. Нужно пятьдесят тысяч перевести до вечера, иначе сантехник уйдет. Мы берем деньги из тех, что откладывали на духовку?
Денис наконец опустил молоток и повернулся к жене. Лицо его выражало крайнюю степень недовольства тем, что его выдернули из увлекательного процесса починки деревенского забора.
— Рит, ну ты сама не можешь решить? Я занят. Мы с мамой забор до обеда должны закончить. Переведи ему, пусть делает.
— Это наши общие деньги, Денис. И ремонт наш общий. Я хочу, чтобы ты вникал в процесс. Ты обещал сам контролировать сантехнику.
В разговор немедленно вступила Антонина Петровна. Она оперлась обеими руками на черенок грабель и осуждающе посмотрела на невестку.
— Риточка, ну что ты к мужу пристала со своими трубами? Не видишь, человек делом занят? Он в кои-то веки на свежем воздухе работает, физическим трудом занимается. А ты ему голову городскими проблемами забиваешь. Пятьдесят тысяч! Бешеные деньги за кусок железяки. Нашли же вы обманщиков.
— Антонина Петровна, это не обманщики, это средние расценки по городу, — Рита постаралась говорить ровно и спокойно. — И решать эти вопросы мы должны вместе.
— Денисочка, иди квасу попей, в тенечке посиди, — свекровь демонстративно проигнорировала слова Риты и обратилась к сыну. — А то напечет макушку. А трубы эти ваши подождут.
Денис, к удивлению Риты, действительно отложил инструмент, кивнул матери и направился к летней беседке.
— Ден, Семеныч ждет ответа. Мне нужно твое подтверждение, — Рита сделала шаг вслед за мужем.
— Рита, я сказал — переводи! — он повысил голос. — Что ты из мухи слона делаешь? Хочешь духовку — купим позже духовку. Занимайся сметами сама, ты же у нас любишь таблички составлять. Всё, дай отдохнуть.
Он ушел в беседку. Рита осталась стоять посреди двора. В городе они бы сели вечером за стол, открыли ноутбук, долго бы спорили, искали альтернативы, читали отзывы на строительных форумах. Это было партнерство. Здесь же, на территории Антонины Петровны, Денис моментально делегировал всю ответственность, превратившись в капризного подростка, которого отвлекают от игры.
В этот момент со стороны улицы раздался скрип калитки.
— Теть Тонь, принимайте гостей! — звонкий женский голос разнесся по двору.
По дорожке шла молодая женщина в ярком красном сарафане. Высокая, статная, с густой копной русых волос, заплетенных в небрежную косу. В руках она держала небольшую пластиковую корзинку с крупной малиной.
Антонина Петровна расплылась в широкой улыбке, оставила свои грабли и поспешила навстречу гостье.
— Светочка! Какими судьбами? Проходи, дорогая.
— Да вот, малину собирала, дай, думаю, вам занесу на пробу. А то слышала, Дениска приехал!
Из беседки тут же показался Денис. Его недовольное лицо мгновенно преобразилось, на губах появилась приветливая улыбка.
— Светка? Привет! Сто лет тебя не видел.
— Привет, городской житель! — женщина подошла к беседке и по-свойски похлопала Дениса по плечу. — Возмужал, поправился. Не то, что раньше, когда мы с тобой на великах на речку гоняли.
Рита молча наблюдала за этой сценой. Ей никто не спешил представлять гостью. Она подошла ближе к крыльцу, чувствуя себя абсолютно лишней на этом празднике деревенской ностальгии.
— Света, знакомься, это Рита, жена моего Дениса, — Антонина Петровна указала на невестку рукой, словно экскурсовод на малозначительный экспонат. — Они у нас из-за ремонта живут. Квартиру там разворотили, вот и сбежали в тишину.
— Очень приятно, — Света окинула Риту оценивающим взглядом с головы до ног. Взгляд задержался на Ритиных строгих льняных шортах и простой белой футболке. — Городская, значит. Ну-ну. Деревенская жизнь, она не для всех. Тут работать надо, а не в телефонах сидеть.
Рита пропустила бестактный комментарий мимо ушей. Она посмотрела на мужа, ожидая, что он как-то сгладит ситуацию, но Денис уже увлеченно расспрашивал Свету про общих знакомых.
— Пойдемте в дом, чай пить! — скомандовала Антонина Петровна. — У меня заварка свежая, с чабрецом и мятой. И малину Светочкину сейчас помоем.
Компания переместилась на кухню. Рита, решив не участвовать в чаепитии, подошла к холодильнику. Раз уж до обеда еще далеко, нужно было перекусить. Она помнила, что вчера оставила на верхней полке кусочек своего дорогого фермерского сыра, который специально покупала в специализированной лавке перед отъездом.
Она открыла дверцу «Атланта». Банок с огурцами стало меньше, зато появилась огромная кастрюля с компотом. Рита внимательно осмотрела все полки, отодвинула контейнер с салом, заглянула в боковой отсек. Сыра не было.
Она проверила еще раз. Ничего.
— Антонина Петровна, — Рита повернулась к столу, за которым Света и Денис со смехом обсуждали школьные годы. — Вы не видели сыр в синей крафтовой бумаге? Я вчера его на верхнюю полку клала.
Свекровь перестала разливать чай по чашкам и посмотрела на невестку ясным, незамутненным взглядом.
— А, этот-то? В бумажке? Так я его Шарику в будку отнесла.
В кухне повисла тишина. Рита медленно опустила руку от дверцы холодильника.
— Кому отнесли?
— Шарику, собаке нашей соседской, — спокойно пояснила Антонина Петровна. — Доченька, ты уж извини, но он же испорченный был! Весь сизой плесенью покрылся. Я как разворачивать стала, думаю — батюшки, потравитесь еще! Городские эти магазины вечно просрочку подсовывают. Я его и выкинула от греха подальше. Нельзя такое людям есть.
Рита несколько секунд смотрела на свекровь, пытаясь осознать услышанное. Это был сыр с голубой плесенью. Дорогой, качественный деликатес. И дело было даже не в деньгах, а в том, что кто-то без спроса взял ее вещь, принял за нее решение и просто выбросил это собаке.
Она перевела взгляд на мужа. Денис смотрел в свою кружку с чаем.
— Ден, ты же знаешь, что это за сыр, — ровным тоном произнесла Рита. — Почему ты не сказал маме?
Денис неловко пожал плечами.
— Рит, ну мама же не разбирается в этих ваших деликатесах. Она из лучших побуждений. Хотела как лучше. Забей, я тебе потом новый куплю, когда в город поедем.
— Вот именно! — радостно подхватила Света, откусывая печенье. — У нас тут всё просто. Сыр должен быть сыром, а не плесенью. Что вы из-за куска еды трагедию разыгрываете? Антонина Петровна вам добра желает, здоровье ваше бережет.
Рита молча закрыла дверцу холодильника. Никаких криков, никаких скандалов. Она просто посмотрела на этих троих людей, сидящих за столом. Они были командой. Единым фронтом, который защищал свой привычный уклад жизни от любых внешних вторжений. И она, Рита, была здесь тем самым вторжением.
— Приятного чаепития, — тихо сказала она и вышла из кухни.
Она поднялась на второй этаж, в выделенную им комнату. Достала телефон, открыла банковское приложение и перевела прорабу Семенычу пятьдесят тысяч рублей со своей личной накопительной карты. Написала сообщение: «Трубы меняем. Работайте».
Она села на край застеленной пестрым покрывалом кровати. Внизу слышался смех Светы и бас Дениса.
Вечером, когда Света наконец ушла, а Антонина Петровна отправилась в огород поливать грядки, Денис поднялся в спальню. Он выглядел усталым, но довольным.
— Нормально посидели, да? Светка вообще не изменилась, такая же боевая.
Рита сидела за ноутбуком и проверяла почту. Она не повернула головы.
— Я перевела Семенычу деньги. Завтра они начинают менять стояк.
— Ну и отлично, — Денис стянул майку и бросил ее на стул. — Я же говорил, что ты сама прекрасно справишься.
— Я прекрасно справлюсь, Денис. Проблема в том, что я не хочу справляться сама. Мы договаривались делать ремонт вместе. Мы договаривались делить ответственность.
Денис тяжело вздохнул и сел на кровать.
— Рита, снова-здорово. Мы приехали сюда отдыхать от стройки. У меня от этой пыли и цифр голова кругом шла в городе. Дай мне выдохнуть. Мама рада, что я дома, я ей помогаю по хозяйству. Что тебе не нравится?
— Мне не нравится, что ты забыл, что у тебя есть своя семья, — Рита повернулась к нему. В ее голосе не было агрессии, только глубокая усталость. — Твоя мать выбрасывает мои вещи из холодильника. Она решает, что нам есть, когда нам работать и о чем говорить. А ты с ней соглашаешься во всем.
— Опять ты про этот дурацкий сыр! — Денис всплеснул руками. — Она перепутала! Она старый человек, она привыкла к другой еде. Тебе сложно проявить уважение?
— Уважение не равно подчинение, Денис. Уважение — это когда не трогают чужие вещи без спроса. Уважение — это когда ты, как мой муж, говоришь: «Мама, Рита сама решит, что ей есть и когда ей звонить прорабу». Но ты этого не говоришь. Тебе удобно быть здесь маленьким мальчиком, за которого всё решают.
Денис помрачнел. Он встал с кровати и подошел к окну.
— Ты сгущаешь краски. Ты просто не привыкла к нормальной, простой жизни. У вас в городе всё по полочкам, всё по правилам. А здесь люди живут душой. Мама о нас заботится. Если тебе это не нравится — ну извини, другой мамы у меня нет.
Рита долго смотрела на его широкую спину. Он действительно не понимал. Для него эта ситуация не была проблемой, потому что он вернулся в свою зону комфорта.
— Дело не в твоей маме, Денис, — медленно произнесла Рита. — Дело в тебе. Ты с легкостью отказался от всех наших договоренностей, как только переступил порог этого дома.
— Давай закроем тему, — отрезал муж. — Я устал. Завтра вставать рано, нам еще крышу на сарае латать.
Он лег на кровать и отвернулся к стене. Рита осталась сидеть за столом. За окном стрекотали кузнечики, где-то вдалеке лаяла собака — возможно, тот самый Шарик, поужинавший фермерским сыром.
Два месяца. Они прожили здесь всего два дня, а трещина между ними уже начала превращаться в пропасть. Рита открыла пустой файл на ноутбуке. Она всегда любила составлять списки, когда жизнь выходила из-под контроля.
Она напечатала первую строчку: «План Б. Варианты съемного жилья».
Ей нужно было понять, сколько она еще готова терпеть это гостеприимство, прежде чем собрать свои чемоданы и уехать обратно в городскую пыль, где хотя бы можно было быть самой собой.
