Виолетта положила ключи на тумбочку в прихожей и прислушалась. Из кухни доносились приглушенные голоса. Один принадлежал ее племяннице Даше, второй — незнакомому мужчине.
Даша, дочь старшей сестры мужа, жила у них третий месяц. Она приехала из районного центра поступать в институт, не добрала баллов на бюджет и пошла на платное отделение. Ее мать, Зоя, тогда позвонила брату и категорично заявила, что оплачивать и учебу, и съемное жилье она физически не потянет. Михаил, муж Виолетты, принял решение быстро. В их трехкомнатной квартире была свободная гостевая комната.
Виолетта сняла плащ, повесила его на плечики и прошла на кухню.
За столом сидела Даша. Напротив нее расположился молодой парень лет двадцати. Перед ними стояла большая сковорода с тушеным мясом и картошкой, которую Виолетта приготовила вчера вечером с расчетом на два дня. Сковорода была практически пуста.
— Здравствуйте, тетя Вета, — Даша отложила вилку. Лицо у нее было виноватым, но глаза смотрели цепко и расчетливо. — Это Олег. Мы с ним вместе учимся.
Виолетта остановилась у дверного косяка. Она перевела взгляд на пустую сковороду, затем на Олега, который торопливо прожевал и кивнул в знак приветствия.
— У Олега в общежитии трубу прорвало, — жалобно протянула Даша, молитвенно складывая руки на груди. — Там весь этаж затопило, комендант сказал, что ремонт минимум на неделю. Ему вообще некуда пойти. Родственников в городе нет. Тетя Вета, можно он у нас на коврике пару дней перекантуется? Мы с дядей Мишей уже поговорили, он сказал, что в нашей большой квартире места всем хватит.
Виолетта прошла к раковине, вымыла руки и вытерла их полотенцем.
— Михаил приедет через час. Тогда и обсудим, у кого он на коврике будет кантоваться, — ровно ответила она. — Олег, доедайте ужин, вымойте за собой сковороду и ждите в комнате.
Она вышла из кухни. Спорить с двадцатилетней девицей не имело смысла. Решать вопрос нужно было с тем, кто раздавал разрешения на проживание в чужой квартире.
Виолетта работала ведущим экономистом на заводе металлоконструкций. Пятнадцать лет она сводила дебет с кредитом, проверяла сметы и выстраивала финансовые планы. Иллюзий относительно человеческой природы у нее давно не осталось. Люди всегда искали выгоду и комфорт за чужой счет, причем чаще всего маскируя это под внезапные жизненные трудности.
Михаил вернулся с работы в семь часов. Он работал инженером по технике безопасности, получал весьма среднюю зарплату, но очень любил казаться щедрым, значимым и авторитетным человеком в глазах своей родни.
Виолетта находилась в спальне и прекрасно слышала, как муж разговаривает по телефону в коридоре, громко и вальяжно.
— Зой, да не суетись ты с деньгами. Пусть пацан живет, я что, племяшке комнату зажму? Мой дом — это ее дом. Я в семье хозяин, я все вопросы решу. Не переживай, пусть учатся.
Виолетта вышла в коридор, как только муж положил телефон в карман.
— В гостевой комнате находится посторонний человек, — констатировала она. — Твоя племянница сообщила, что он будет жить здесь. С твоего разрешения.
Михаил прошел в гостиную, уселся на диван и включил телевизор, убавив звук до минимума. Он старался не смотреть жене прямо в глаза.
— Вет, ну ты как собака на сене, — примирительно начал он. — У нас трешка, мы с тобой вдвоем теряемся в ней. У парня реальные проблемы с общагой, топить их там начало. Куда ему на улицу идти? Будь добрее. Нам же стакан воды в старости никто не подаст, если мы родне помогать не будем. Парень рукастый, кран вон на кухне подкрутит.
— Кран на кухне находится в исправном состоянии, — ответила Виолетта, садясь в кресло напротив. — Зоя просила войти в положение, чтобы не платить за съемную квартиру для дочери. Мы пустили ее на полгода. Теперь к дочери добавился сожитель. Трехкомнатная квартира, в которой мы находимся, принадлежит мне. Мои родители купили ее до нашего брака. Твоей доли здесь нет.
Михаил недовольно поморщился. Он терпеть не мог, когда Виолетта начинала оперировать фактами и документами.
— Опять ты за свое. Твое, мое. Мы семья. Мы пятнадцать лет женаты. Я тоже вкладывался в ремонт. Тебе жалко угла для молодежи? Ты все деньгами меряешь.
— Я меряю все ресурсами, — спокойно возразила Виолетта. — Третий взрослый человек в доме — это дополнительный расход воды, электричества и продуктов. Вчера я купила еды на три дня. Сегодня холодильник пуст. Ты приглашаешь гостей за мой счет.
— Я дам им денег на продукты! — отмахнулся Михаил, повышая голос. — Не делай из этого трагедию. Пару дней поживет и вернется в свою общагу.
— Пару дней, — повторила Виолетта. — Хорошо. До понедельника.
***
Прошел месяц.
Никакая труба в общежитии, разумеется, не лопалась. Олег просто перевез свои вещи к Даше, потому что жить в просторной квартире со стиральной машиной, интернетом и полным холодильником было гораздо удобнее, чем делить комнату с тремя соседями.
Виолетта не устраивала скандалов. Она просто наблюдала и фиксировала происходящее. Даша занимала ванную по утрам ровно в то время, когда Виолетте нужно было собираться на работу. Олег ходил по дому в домашних тапочках Михаила и оставлял на кухонном столе пустые кружки. Из холодильника регулярно исчезали дорогие сыры, сырокопченая колбаса и хороший кофе, которые Виолетта покупала для себя.
Михаил делал вид, что все идет по плану. Он по-прежнему играл роль благодетеля, рассказывая за ужином истории о том, как тяжело сейчас студентам найти подработку и как важно поддерживать близких. Денег на продукты он, естественно, не давал, ссылаясь на то, что ему задерживают премию.
В субботу утром Виолетта зашла на кухню. Даша сидела за столом и листала каталог одежды на планшете. Рядом стояла пустая коробка из-под пиццы, которую они с Олегом заказали ночью.
Виолетта положила на стол две распечатанные квитанции за коммунальные услуги.
— Даша, коммунальные платежи за этот месяц выросли на четыре тысячи рублей, — произнесла Виолетта. — Расходы на питание увеличились вдвое. С сегодняшнего дня вы с Олегом питаетесь абсолютно отдельно. Полка в холодильнике ваша — самая нижняя. И я прошу убирать свои вещи из ванной.
Даша подняла взгляд от экрана. Лицо ее выражало искреннее возмущение.
— Тетя Вета, вы серьезно? Вы будете с бедных студентов деньги за свет высчитывать? Дядя Миша сказал, что мы можем ни о чем не беспокоиться. Он сказал, что мы одна семья и холодильник у нас общий.
— Он может устанавливать общие холодильники на своей даче, — ровно ответила Виолетта.
Дача была единственным крупным приобретением Михаила за долгие годы их брака. Участок с добротным кирпичным домом он оформил на свою мать, объяснив это некими налоговыми нюансами. Виолетта тогда не стала возражать, ей этот загородный дом был не нужен, она предпочитала отдыхать в санаториях.
— А здесь правила устанавливаю я, — закончила фразу Виолетта. — Нижняя полка.
Даша громко фыркнула, демонстративно забрала планшет и ушла в гостевую комнату.
Вечером Михаил решил действовать. Он пригласил Виолетту в гостиную. Выглядел он очень торжественно, словно собирался огласить указ государственного значения.
— Я думал над сложившейся ситуацией, — начал муж, заложив руки за спину и прохаживаясь вдоль окна. — Конфликты в доме никому не нужны. Даше и Олегу нужно строить свою жизнь, учиться. Нам с тобой, Вет, нужен покой. Скоро май. Я предлагаю нам с тобой переехать на дачу. Будем жить на природе, ездить на работу оттуда. А ребята останутся в квартире. Им до института ближе, да и вообще, молодым нужно личное пространство.
Виолетта смотрела на мужа с математической холодностью. Он действительно считал свой план идеальным. Выселить законную жену из ее собственной квартиры в дачный поселок без нормальной инфраструктуры, чтобы его племянница со своим сожителем могли бесплатно проживать в комфорте. И при этом выглядеть в глазах сестры Зои невероятно щедрым и благородным.
— Переезда не будет, — Виолетта говорила тихо, но слова звучали четко. — Моя квартира — это не бесплатная гостиница для твоих родственников.
Михаил остановился. Лицо его пошло красными пятнами.
— Ветка, не упрямься. Я уже Зое позвонил, сказал, что мы решили жилищный вопрос детей на ближайшие пару лет. Ты меня перед сестрой позоришь. Какая же ты меркантильная! Родной племяннице угол жалеешь!
— Ты сам себя позоришь, распоряжаясь чужим имуществом, — ответила Виолетта. Она встала с кресла. — Даша и Олег собирают свои вещи и завтра до двенадцати часов дня покидают эту квартиру.
Михаил шагнул вперед.
— Никто никуда не пойдет! — отрезал он. — Я здесь прописан! Я твой муж, я глава семьи, и я имею право приглашать гостей! Они останутся.
— Твоя прописка — это просто штамп в паспорте, Миша, — напомнила Виолетта. — А Дашу я пустила из простой человеческой жалости. Лимит жалости исчерпан. Завтра чтобы духу их здесь не было. Иначе я вызову участкового, и он выставит их за шкирку на лестничную клетку на законных основаниях. У них нет права здесь находиться.
Она вышла из гостиной и ушла в спальню. Всю ночь за стеной было слышно бурное обсуждение. Михаил звонил сестре, Зоя кричала в трубку что-то про бессердечность и отсутствие совести. Даша громко заявляла Олегу, что никуда не сдвинется с места.
Утром Виолетта встала в семь часов. Она оделась, взяла сумку и вышла из дома.
Михаил, Даша и Олег еще спали. Они были абсолютно уверены, что Виолетта просто устроила показательную женскую истерику, выпустила пар и уехала на завод, смирившись с ситуацией.
***
В половине двенадцатого Виолетта вернулась. С ней в квартиру вошли двое крепких мужчин в спецодежде с логотипом городской мувинговой компании. В руках они держали стопку картонных коробок в разобранном виде и рулоны широкого скотча.
Михаил сидел на кухне и пил чай. Увидев посторонних, он вышел в коридор.
— Это кто такие? — спросил он, нахмурившись.
— Это грузчики, — ответила Виолетта. Она указала мужчинам на дверь гостевой комнаты. — Все личные вещи из этой комнаты, кроме мебели, упаковать в коробки. Аккуратно.
Рабочие кивнули и зашли в комнату. Даша, лежавшая на диване с телефоном, вскочила.
— Вы что делаете?! Не трогайте мои вещи! Дядя Миша!
Михаил бросился к рабочим.
— А ну пошли вон отсюда! Я сейчас полицию вызову! Это самоуправство!
Виолетта достала из сумки папку с документами.
— Вызывай. Я покажу им свидетельство о праве собственности на мое имя. А заодно объясню, что эти двое молодых людей незаконно оккупировали мою жилплощадь и отказываются ее покидать. Грузчики работают по официальному договору найма.
Грузчики работали быстро и методично, совершенно не обращая внимания на крики. Они собирали разбросанную одежду, учебники, косметику, складывали все это в картонные ящики и заклеивали их скотчем. Олег попытался схватить одного из рабочих за рукав.
— Слышь, мужик, мы сейчас сами соберем, — начал парень.
Грузчик, крупный мужчина с густой щетиной, просто отодвинул его в сторону крепким плечом.
— Заказчик платит — мы носим. Отойди в сторону, парень, не мешай работать. Нам за простой время не оплачивают.
Михаил метался по коридору. Он понял, что Виолетта не блефует. Весь его авторитет могущественного дяди рушился прямо на глазах у племянницы.
— Ветка, останови их! Это позор! Соседи смотрят! — он понизил голос, пытаясь перейти на уговоры. — Ну хочешь, они будут тебе платить за комнату? По рыночной стоимости! Я сам буду доплачивать из своей зарплаты!
— Мне не нужны твои деньги, — Виолетта стояла у стены, наблюдая за процессом. — Мне нужна моя пустая квартира без посторонних людей.
Через сорок минут восемь заклеенных коробок и две спортивные сумки стояли на лестничной клетке возле лифта.
— Даша, Олег. На выход, — Виолетта указала на открытую дверь.
Девушка стояла красная от злости. Она молча надела куртку, схватила свой рюкзак и выскочила на площадку. Олег, не проронив ни слова, вышел за ней.
Михаил остался стоять в коридоре. Он смотрел на жену с нескрываемой злобой.
— Ты разрушила нашу семью, — произнес он. — Из-за своей гордыни и жадности. Я не смогу с тобой жить после этого. Зоя меня теперь вообще знать не захочет. Ты меня опозорила.
Виолетта прошла на кухню, села за стол и достала из папки несколько распечатанных листов.
— Зоя возненавидит тебя по одной простой причине: ты пообещал ей то, что тебе не принадлежит, — спокойно сказала она. — Ты хотел быть щедрым и добрым за мой счет. А жить со мной тебе действительно больше не придется.
Она положила на стол бумаги.
— Это исковое заявление о расторжении брака. А это — исковое заявление о твоем принудительном выселении и снятии с регистрационного учета. Статья тридцать первая Жилищного кодекса. Прекращение семейных отношений с собственником жилого помещения.
Михаил посмотрел на бумаги, но в руки их не взял.
— Ты меня выгоняешь? Я здесь пятнадцать лет прожил! Я ремонт делал! Суд меня не выпишет в никуда!
— Выпишет, — поправила его Виолетта. — У тебя есть куда пойти. Твоя дача, которую ты строил на наши общие деньги, но оформил на свою мать. Суд примет это во внимание. Ты можешь нанять адвокатов, потратить кучу денег и нервов, проиграть дело через три месяца и все равно уйти. Или ты можешь собрать свои вещи прямо сейчас и уехать на дачу добровольно, сохранив остатки достоинства. Грузчики еще не уехали. Можешь оплатить им рейс до поселка.
Михаил стоял молча. Прагматичный ум инженера просчитывал варианты. Он знал характер жены. Если она подготовила иски, она доведет дело до конца. Жить в квартире с женщиной, которая только что хладнокровно вышвырнула его родственников и четко обозначила границы, он не сможет. Ему нечем было крыть.
Он развернулся, прошел в спальню, достал с антресолей большой дорожный чемодан и начал скидывать туда свои вещи. Собирался он долго, методично забирая свои инструменты, зарядные устройства, рубашки. Виолетта сидела на кухне и ждала.
Наконец, Михаил выкатил чемодан в прихожую.
— Делить нам в суде нечего, — бросил он, надевая ботинки. — Дача и моя машина на матери. А твоя квартира мне не нужна. Оставайся одна со своими бумажками. Кому ты нужна со своим характером.
— Одиночество гораздо дешевле и приятнее, чем содержание взрослых дееспособных паразитов, — ответила Виолетта. — Ключи оставь на тумбочке.
Михаил со звоном бросил связку ключей на деревянную поверхность и вышел на лестничную площадку. Виолетта закрыла за ним дверь и повернула замок на два оборота.
***
Прошло три месяца.
Июль выдался на редкость жарким. Виолетта сидела за кухонным столом. Перед ней лежал чистый лист бумаги и ручка. Она планировала свой первый за пять лет полноценный отпуск. Две недели на море, в хорошем санатории с полным пансионом. Денег хватало с избытком — без дополнительных нахлебников, бесконечных продуктовых закупок и оплаты возросших коммунальных счетов бюджет оказался очень профицитным.
Развод прошел быстро и спокойно. Делить имущество Михаил не стал, понимая, что официальных активов у него нет, а поднимать историю со строительством дачи за счет общего бюджета ему было невыгодно.
От общих знакомых Виолетта узнала, что бывший муж переехал в свой загородный дом. Даша с Олегом сняли комнату на окраине города, и Зоя теперь регулярно звонила брату с упреками в том, что он не смог поставить свою жену на место и лишил племянницу достойных условий для учебы. Отношения в их дружной семье дали серьезную трещину.
В квартире было прохладно и абсолютно тихо. Никто не хлопал дверьми, никто не занимал ванную по утрам, никто не требовал ужинов, понимания и вхождения в положение. Виолетта открыла сайт туристического агентства, выбрала нужные даты и нажала кнопку оплаты.
Она закрыла ноутбук, вымыла свою единственную кофейную чашку и аккуратно поставила ее на сушилку. Впереди была спокойная, размеренная жизнь, в которой все подчинялось только ее правилам. И эта жизнь ее полностью устраивала.
