Родня
Квартиру Катя ждала семь лет. Семь лет — это два техникума (один бросила, второй дотянула), четыре съёмных угла, три работы и одна попытка уехать в Краснодар, которая закончилась на автовокзале в Воронеже, потому что кончились деньги.
Девочка в парке
Три недели Настя тянула с ответом, и с каждым днём становилось не проще, а наоборот — гаже и запутаннее, как нитка, которую дёргаешь не за тот конец. Она сидела на скамейке в парке и сосредоточенно ковыряла палочкой щель между досок.
Не дочь, а так… попутчица
— Дин, ну ты сама подумай головой. Кому ты нужна в этом техникуме? Руками работать надо, а не книжки листать. Дина молча ковыряла вилкой холодную гречку. Есть не хотелось. Хотелось встать и уйти, но идти было некуда — за окном моросил октябрь, а в кармане лежало сорок рублей.
Невеста
— Мам, ну сколько можно? — Филя, не кричи, пожалуйста. Мы с папой думаем о тебе. — Вы с папой мешаете мне работать. Инна Павловна выдержала паузу — ровно такую, чтобы сын понял: сейчас будет тяжёлая артиллерия.
Свекровь и невестка
Катя узнала обо всём из-за варенья. Обыкновенного абрикосового варенья, трёхлитровая банка которого обнаружилась в субботу утром на пороге квартиры — без записки, без объяснений, просто стояла себе у двери. — Это от кого?
Стеклянное дно 9
Глава 9. Обрушение фасада Идеальная звукоизоляция панорамного кабинета на шестьдесят первом этаже башни Москва-Сити отсекала любой уличный шум. Пространство было заполнено ровным, едва слышным гудением климат-контроля и пахло свежесваренной арабикой.
Почитайте мне дальше
— Галина Петровна, а вы мне сегодня ещё почитаете? Вчера на самом интересном остановились. Зоя Ильинична сидела в кресле у окна, поправляя сползшую шаль. Восемьдесят четыре года, а глаза — живые, цепкие.