В палате стояла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением ламп в коридоре да тихим посапыванием соседки. Вера лежала на койке, свернувшись калачиком, насколько позволяло состояние после больницы, и смотрела в экран телефона. Палец дрожал от слабости и обиды, промахиваясь по буквам.
На часах было далеко за полночь, а сон не шёл. Тревога ворочалась внутри, тяжелая, как камень, и не давала покоя. Она чувствовала себя маленькой и одинокой в этих казенных стенах, и единственной ниточкой, связывающей её с домом, был этот светящийся экранчик.
«Илья, ты коту корм насыпал?» — написала она, глядя, как мигает курсор. — «Воду проверь, он когда нервничает, пьёт много».
Ответ пришёл быстро, будто муж и не спал вовсе, а телефон в руках караулил, ожидая её сообщений.
«Да всё нормально, чего ты начинаешь. Спи давай».
И следом — фотография. Детская комната, кроватка собрана, бортики с мишками аккуратно привязаны, комод новый блестит. Илья, видать, старался, показывал, какой он отец примерный, всё подготовил к их приезду.
Вера фото пальцами раздвинула, приблизила угол у батареи, там, где лоток кошачий всегда стоял.
Пусто.
Ни лотка, ни коврика резинового. Голый пол, аж блестит, словно вымыли его перед приходом строгой проверки.
— Ты чего не спишь? — заворчала соседка, поворачиваясь на другой бок. — Свет в глаза бьёт, имей совесть.
— Сплю, — буркнула Вера, пряча телефон под подушку.
А у самой сердце заколотилось. «Всё нормально», значит. Не нравилось ей это «нормально», ох как не нравилось. Илья никогда не умел врать, в переписке всегда был многословен, а тут — отрубил, как отрезал.
***
Выписка прошла как в тумане. Надежда Петровна, свекровь, царила в этом тумане, как генерал на плацу. Высокая, в своём неизменном драповом пальто, она командовала так, что даже медсестры, привыкшие ко всему, старались лишний раз на глаза ей не попадаться.
— Голову держи! — строго сказала она Илье, когда тот сына на руки брал. — Не мешок с вещами тягаешь! Осторожнее давай!
Илья, муж её, только плечи вжал и молчал, стараясь матери под горячую руку не попадать. Он всегда при ней становился каким-то маленьким, суетливым, будто школьник, не выучивший урок, и это Веру всегда задевало. Вроде муж, глава семьи, а перед матерью — как мальчишка.
Домой ехали в напряженном молчании. Илья за рулём сидел прямой, как палка, в зеркало поглядывал, а Надежда Петровна с заднего сиденья всё поучала, не закрывая рта ни на минуту:
— Ты на газ-то не дави, не дрова везёшь. Ямы объезжай, подвеску угробишь, кто чинить будет? Денег и так нет, всё на ребёнка уйдёт. И вообще, я говорила, не надо было эту машину брать, но кто ж мать слушает…
Вера в окно смотрела, прижимая к себе конверт с сыном. Ей хотелось, чтобы эта дорога никогда не кончалась, потому что дома, она чувствовала, ждало её что-то неприятное. Какое-то предчувствие скреблось внутри.
Едва порог переступили, в глаза бросилась идеальная, нежилая чистота. Не родной, уютный дух дома, а стерильность, как в процедурном кабинете. Пахло хлоркой и резким моющим средством.
— Я тут генеральную уборку провела, — гордо заявила Надежда Петровна, снимая сапоги. — Пока ты там была, мы с Илюшей всё вымыли. Ни пылинки теперь. Младенцу чистота нужна, а не тот беспорядок, что вы развели.
Вера ребёнка в кроватку положила, он заснул, утомленный дорогой, и пошла на кухню. Ноги были ватными, голова кружилась, но шла она целенаправленно, будто на разведку.
Мисок не было.
Когтеточки в углу коридора не было.
Лежанки на подоконнике, где Марс любил на солнышке греться, тоже не было.
Словно ластиком стёрли пять лет жизни. Словно и не было никогда черно-белого кота, которого она, Вера, принесла домой ещё до знакомства с Ильёй.
Вера вернулась в комнату. Илья стоял у окна, спиной к ней, и делал вид, что очень его интересует пейзаж во дворе. Надежда Петровна уже хозяйничала у шкафа, перекладывая стопки белья по-своему, по правилам, которые знала только она.
— Где Марс? — спросила Вера. Голос был тихий, но в пустой квартире прозвучал громко.
Илья дёрнул плечом, но не обернулся. Боялся в глаза смотреть.
— Убрали мы его, — сказала свекровь буднично, не отрываясь от полотенец. — От проблем подальше.
— В смысле — убрали? — Вера почувствовала, как холодеют руки. — Это мой кот.
— Был твой, стал ничей, — отрезала Надежда Петровна. Она наконец повернулась, сдвинула брови, показывая, что лучше с ней не спорить. — У знакомой внук родился, так кот на него лёг, напугал! Аллергия опять же может быть. Шерсть, болезни всякие… Ты о ребёнке думать должна, а не о животном.
— Куда вы его дели? — Вера шагнула к ней. Ей сейчас хотелось потребовать ответа немедленно, здесь и сейчас.
— В добрые руки отдали, — подал голос Илья, всё так же не оборачиваясь. — Вер, ну чего ты начинаешь? Мама сказала, так лучше будет. Люди хорошие, в частном доме живут, ему там раздолье…
— Какие люди? Адрес? Телефон? — Вера смотрела то на мужа, то на свекровь. Взгляд у неё стал тяжелый.
— Ой, да не помню я уже, — отмахнулась Надежда Петровна, закрывая шкаф с таким видом, будто разговор окончен. — Подруга моя пристроила. За городом где-то. Живёт он там, на природе. Радоваться надо, что пристроили.
Она прошла мимо Веры, задев её плечом, будто та была пустым местом, и направилась на кухню.
— Я чайник поставлю. Тебе пить надо горячее. А то бледная вся, смотреть страшно. И вообще, не ценишь ты заботу. Мы старались, убирали, а ты недовольна.
Илья наконец повернулся. Вид у него был виноватый.
— Ты-то чего, Вер… — начал было он, пытаясь сгладить ситуацию, но Вера так на него посмотрела, что он замолчал.
— Ты знал, — сказала она. — Ты мне неправду писал вчера.
— Ну не хотел расстраивать… Мама сказала, тебе нельзя волноваться…
— Мама сказала, — повторила Вера, и в голосе её зазвенела сталь. — А своей головы у тебя нет? Ты взрослый человек или кто?
— Да чего ты завелась-то! — вдруг вспылил Илья, защищаясь. — Это всего лишь кот! А тут ребёнок! Важное от неважного отличать надо! Мать нам ремонт помогла сделать, денег дала, помогать обещает, а ты из-за животного ссору затеваешь! Не ценишь ты ничего!
Он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Вера осталась одна посреди чужой чистоты.
***
Она подошла к тумбочке, открыла ящик. Там лежал её старый телефон. Она его включила.
«В добрые руки», значит. Подруга пристроила.
Вера знала Надежду Петровну. Та не стала бы тратить время на поиски «добрых рук». Ей проще было избавиться, вычеркнуть, забыть. Для неё всё, что не по её плану шло — лишнее. И Вера сейчас тоже чувствовала себя этим лишним элементом, который пока терпят.
Но если сказала «пристроили», значит, где-то должен быть след. Свекровь врать не умела складно, она привыкла брать напором.
Вера набрала номер соседки Людмилы. Людмила была женщина простая, но хваткая, она в местных чатах и группах всё про всех знала.
— Люда, помощь нужна.
Через полчаса телефон пискнул сообщением.
«Смотри, — написала Людмила. — Это не твой?»
И скриншот. Объявление на сайте и в местной группе.
«Отдам кота в связи с рождением ребёнка. Срочно. Бесплатно».
И дата. Неделю назад.
Вера смотрела на дату, и руки у неё похолодели. Неделю назад она ещё дома была, вещи собирала. Они это спланировали. Заранее. Сидели, разговаривали с ней, а сами уже объявление давали.
В объявлении был телефон. Чужой.
— Это Валентина, подруга её, — прошептала Вера, узнав цифры. Она как-то записывала этот номер.
Значит, сама Надежда Петровна светиться не хотела. Чужими руками действовала.
Вера набрала номер. Гудки шли длинные.
— Алло? — голос женский, незнакомый.
— Где мой кот? — спросила Вера.
— Женщина, вы кто? — удивились там. — Какой кот?
— Марс. Черно-белый. Вы объявление давали. Неделю назад. Где он?
— А, этот… — голос стал равнодушным. — Забрали его. Приехала женщина с сыном, забрали. Сказали, в квартире жить будет.
— Телефон их есть?
— Откуда? Я что, справки навожу? Забрали и хорошо. Мне Надя сказала — лишь бы отдать, а то невестка вернется, и начнутся проблемы…
Вера отключилась. «Лишь бы отдать».
Она вышла на кухню. Там Илья с матерью чай пили. Свекровь сидела во главе стола, как хозяйка.
— Телефон дай, — сказала Вера, глядя на свекровь в упор.
— Чего? — не поняла та.
— Телефон людей, которые кота забрали. Я знаю, что Валентина объявление давала. Я ей звонила. Она сказала, забрали. Кто?
— Да какая разница! — возмутилась Надежда Петровна, ставя чашку на стол. — Забрали и забрали! Нет его! Забудь! У тебя сын родился, а ты по коту переживаешь! Глупости какие!
— Не кричите на меня, — тихо сказала Вера. — Это мой дом.
— Твой?! — свекровь аж привстала. — Да если б не я, вы бы тут ещё долго ремонт делали! Я вам помогала! Я Илье добавила! Ты тут на всё готовое пришла! И ещё условия ставишь?
— Мам, ну перестань, — попросил Илья, глядя в стол. — Вер, иди отдохни, а? Ну правда, потом решим…
— Сейчас решим, — сказала Вера.
Она подошла к вешалке у входа. Там висела связка ключей Надежды Петровны — с брелоком в виде зайца. Свекровь считала, что имеет право приходить когда угодно. Открывать дверь своим ключом, проверять, как они живут, перекладывать вещи.
Вера сняла эти ключи. Металл холодил ладонь.
— Это мои ключи! — воскликнула свекровь, кинувшись к ней. — А ну положи!
— Нет, — сказала Вера, пряча руку за спину. — Илья, или ты сейчас узнаешь у матери, где кот, или я вызываю полицию. И пишу заявление.
— Заявление о чём? — усмехнулась Надежда Петровна, но в глазах мелькнула тревога. — Кому он нужен?
— О краже имущества. Кот чипирован. Документы на моё имя. Это имущество. И вы его забрали без спроса. И Валентину вашу упомяну.
— Илья! — повысила голос свекровь, поворачиваясь к сыну. — Скажи ей! Она совсем уже! После больницы нервы не в порядке!
Илья посмотрел на мать. Потом на Веру. Вера стояла бледная, усталая, но глаза горели решимостью. Он понял: она не шутит. Она сейчас действительно позвонит. И тогда спокойной жизни конец.
Но если он сейчас промолчит… Вера смотрела на него так, словно видела впервые.
— Мам, — сказал он неуверенно. — Скажи ей. Ну правда. Куда кота дели?
— И ты туда же… — выдохнула Надежда Петровна. — Я тебе помогала, а ты… Против матери пошёл? Ради кота?
— Мам, скажи! — крикнул Илья. — Иначе она правда позвонит, ты ж её знаешь, она сделает!
Свекровь поджала губы. Полезла в сумку, долго там рылась. Потом бросила на стол бумажку — смятый листок.
— На! Забирай своего кота! Номер это. Женщина звонила, Марина. Сказала, ребёнку берёт.
Вера взяла бумажку. Руки дрожали.
***
На звонок ответили не сразу.
— Да? — голос уставший.
— Марина? — Вера старалась говорить ровно. — Это по поводу Марса. Кота.
— Опять? — вздохнули на том конце. — Нам же сказали, хозяева уехали, бросили. Мы его к ветеринару возили, он не ест ничего, спрятался…
— Я не уехала. Я в роддоме была. У меня его забрали без спроса. Свекровь отдала. Верните, пожалуйста. Я заплачу.
Повисла пауза.
— Мы не можем, — сказала наконец Марина. — Сын… Виталик, он к нему привык уже. Как я у ребёнка отниму?
— У меня тоже сын, — сказала Вера, сдерживая слёзы. — И кот — это память. Пожалуйста. Можно мы приедем? Сейчас.
— Поздно уже…
— Мы приедем. Просто поговорить. Пожалуйста.
Вера положила трубку.
— Собирайся, — сказала она Илье.
— Вер, ты куда? Тебе нельзя, тяжело же! — испугался он. — Давай я сам… Завтра…
— Сейчас. И ты меня повезёшь. А вы, — она повернулась к свекрови, — собирайтесь.
— Что? — Надежда Петровна замерла.
— Собирайтесь, говорю. Чтоб когда мы вернулись, вас здесь не было.
— Выгоняешь? — возмутилась Надежда Петровна. — Мать? Из квартиры, где я помогала?
— Помогали, — кивнула Вера. — А теперь уходите. Ключи я забрала.
Свекровь выпрямилась, поправила пальто.
— Ну смотри, Илья. Смотри, кого ты слушаешь. Попомнишь мои слова. Пошли отсюда, ноги моей тут не будет! Я к ним со всей душой, а они…
Она взяла сумку и пошла к выходу, громко ступая. Дверь хлопнула.
В квартире стало тихо.
— Поехали, — сказала Вера.
***
В машине Илья молчал. Ехал осторожно, видя, как Вера держится за сиденье на поворотах.
Она сидела, закрыв глаза. Думала о том, что прежней жизни уже не будет. Что вот этот мужчина рядом — он какой-то чужой. Слабый. И что жить с ним дальше — это каждый день ждать, когда он снова маму послушает.
Приехали в спальный район. Поднялись на этаж. Лифт не работал, шли пешком. Вера останавливалась на каждом пролёте. Илья хотел помочь, но она сама шла.
Дверь открыла Марина. За её спиной стоял мальчик лет десяти, в очках. Он держал Марса.
Кот выглядел напуганным. Шерсть торчала, глаза большие. Увидев Веру, он дёрнулся, мяукнул.
— Вот, — сказала Марина. — Видите? Он его не отпускает.
— Это мой кот! — сказал мальчик, отступая назад. — Вы его бросили!
У Веры сердце сжалось.
— Мы не бросали, — тихо сказала она, присев, чтобы быть на одном уровне с мальчиком. — Виталик, да? Послушай меня. Меня обманули. Его забрали, пока меня не было. Я его искала.
Мальчик недоверчиво смотрел на неё.
— Взрослые всегда обманывают.
— Не все, — Вера посмотрела на кота. — Марс. Иди ко мне.
Кот вырвался из рук мальчика, спрыгнул на пол и подошёл к Вере. Ткнулся головой в руку, замурчал громко.
— Видишь? — сказала Вера, гладя кота. — Он меня знает. Он меня ждал.
Мальчик шмыгнул носом, глаза у него были на мокром месте.
— Ну вот что делать? — Марина развела руками. — И вас жалко, и его.
— Виталик, — Вера посмотрела на мальчика. — Ты хороший человек. Ты его спас. Если бы не ты, я не знаю, где бы он был. Спасибо тебе.
Она достала деньги, которые взяла у Ильи.
— Купи себе игру какую-нибудь. Это спасибо тебе. За то, что кормил его.
Мальчик покачал головой.
— Не надо мне денег.
Он погладил кота в последний раз.
— Пока, Марс.
И ушёл в комнату.
— Забирайте, — вздохнула Марина. — Только переноски нет.
— У нас есть, — Илья принёс плед из машины. Тот самый, который мать хотела увезти.
Завернули кота в плед. Он затих, прижимаясь к Вере.
***
Обратно ехали быстрее. Марс спал у Веры на руках. Илья молчал всю дорогу. Только у дома сказал:
— Прости, Вер. Я виноват.
— Виноват, — согласилась Вера. — И струсил.
— Я просто… Ну мать же. Она давит всегда. Я привык соглашаться, чтобы не спорить.
— А теперь отвыкай, — сказала Вера. — Или учись спорить, или…
Она не договорила, но всё и так было понятно.
Поднялись в квартиру. Там было пусто. Вещей Надежды Петровны не было. В прихожей лежала записка на листке: «Неблагодарные».
Вера выбросила её.
Марс сразу пошёл на кухню, к месту, где были миски. Сел и мяукнул, глядя на Веру.
— Сейчас, сейчас, — Вера достала корм, который купили по дороге.
Илья стоял в коридоре, не раздеваясь.
— Вер…
— Что?
— Я завтра замки сменю. Сама не вызывай никого, я сам. С утра сделаю.
Вера посмотрела на него. Он стоял растерянный, но в глазах было понимание.
— Смени, — сказала она. — И брелок этот выкинь.
— Выкину, — кивнул Илья. — И маме скажу… чтоб не приходила пока.
— Не «пока», Илья. А вообще. Пока не поймёт, что здесь не она решает.
— Понял, — он вздохнул. — Я… я с сыном побуду?
— Побудь.
Она слышала, как он прошёл в спальню, как тихо заговорил с ребёнком.
Марс ел, громко хрустя. Вера села на стул. Сил не было, но внутри стало спокойно.
Она достала ключи — ту связку, что забрала. Положила на стол.
Теперь здесь решает она. И точка.
Вера погладила кота.
— Всё, — сказала она. — Дома мы.
И впервые за этот день заплакала. Тихо, от облегчения. Потому что теперь точно знала — она справится. А Илья… Если поймёт — хорошо. А если нет — замки сменить дело нехитрое. Главное, что ключи теперь у неё.
