— Кать, а что такого? — недоумевал Борис, — мне кажется, ты, наоборот, мной гордиться должна. Я у тебя ещё ого-го, раз за мной ухлёстывают молодые девицы! Да и у многих мужчин есть любовницы… Когда Катя услышала эту тираду, у неё земля ушла из-под ног.
— Женька, прекрати столько есть, — настаивала мать, — Господи, тебя ж такую замуж не возьмут, по конца своих дней одна куковать будешь! Что ты так на меня смотришь? Я о тебе, между прочим, забочусь. Никто ведь на тебя не клюет. Ой, да кто там клевал?
— Что молчишь-то? — Марина застыла посреди комнаты с конвертом в руках, в новом бордовом халате. — Игорь, неужели ты правда не понимаешь? Игорь Петрович сидел за столом — и чувствовал, как радость от подарка куда-то улетучивается, оставляя внутри странную пустоту.
— Людка, ты что творишь?! — голос матери был похож на удар хлыста. — Ты что, совсем рехнулась? У тебя ребёнок! Тебе двадцать первый век жить, а не в средневековье! Он незрячий! Незрячий, ты понимаешь? Людмила повернулась к матери, стараясь сохранить спокойствие.
— Вы что, издеваетесь? — Жанна смотрела на Марину так, словно та была заразной. — Она же уборщица! У неё даже нормальной одежды нет, а вы предлагаете её на должность менеджера? Марина стояла в коридоре турагентства «Горизонт» и сжимала в руке папку с документами.
Ольга зашла в сельский магазин и сразу почувствовала на себе десятки любопытных взглядов. — Оля, ну что молчишь-то? Расскажи хоть что-нибудь интересное! — А что мне рассказывать? Может, вам анекдоты травить?
Максим Сергеевич вышел из кабинета нотариуса, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В руках он сжимал папку с документами, которые только что подписал. Документами, делающими его опекуном трёхлетней Алисы — дочери его покойного друга.
