— Алёша, я не понимаю, зачем мы сюда едем, — Ольга попыталась повернуть голову, но шея пронзила боль. — У меня через неделю курс процедур… — Оль, послушай, — Алексей не отрывал взгляда от дороги. — Тебе нужен покой. Свежий воздух. А не эти бесконечные больницы. — Но врач сказал…
— То есть это я плохая? Я плохая мать, да?! — Ольга не кричала в трубку, а шипела. Так было даже страшнее. — Я одна его растила, пока ты по командировкам мотался! А теперь опека ко мне приехала, меня как преступницу допрашивают!
Лена Морозова поставила чашку с кофе на подоконник и в который раз за утро взглянула на часы. Семь утра понедельника. За окном её новой квартиры в Некрасовке медленно просыпался спальный район — где-то хлопали подъездные двери, урчали моторы автобусов, торопливо цокали каблуки по асфальту.
Мама умерла в марте. Слишком рано для настоящей весенней погоды, но уже достаточно тепло, чтобы могильщики не мучились с промёрзшей землёй. Пётр стоял у края ямы, разглядывая коричневые комья и не понимая, почему не чувствует ничего, кроме тупой усталости.
