Анна впервые за два года опоздала на службу. Торопливо натягивая униформу официантки, она попыталась привести в порядок растрепавшиеся волосы и стремглав бросилась в обеденный зал, молясь, чтобы её двадцатиминутное отсутствие осталось незамеченным. Увы, надежды не оправдались. — Петрова!
Мария стояла у массивных железных ворот медицинского учреждения, беспокойно поглядывая на наручные часы. Позади неё возвышалась кирпичная стена психоневрологического диспансера, которая целых пять месяцев служила границей между ней и внешним миром.
Вчера в кафе за соседним столиком сидела женщина лет сорока пяти. Красивая, ухоженная, с дорогой сумкой и точёными чертами лица. Она листала телефон, периодически поглядывая на входную дверь. Ждала кого-то. Через полчаса к ней подошла подруга —
Промозглым октябрьским утром 1993 года Алёна проснулась от странной тишины в квартире. Голова немного кружилась, а спина ныла. В последние дни спать становилось всё труднее — тридцать шестая неделя беременности тройней превратила даже простой поход в туалет в настоящее испытание.
Кошечка Марта лежала на операционном столе. Ирина, наложив последние швы, осторожно погладила её мягкую, красивую пёструю шёрстку, затем укутала в одеяло и вынесла в приёмную, где их уже заждался взволнованный хозяин.
— Вера, не дури, жить не хочется. Это с любым могло произойти. Вот у меня соседка… Ольга пыталась отвлечь подругу от тяжёлых мыслей, но та резко её перебила: — Оля, какая соседка? Причём тут твоя соседка?
Анна Григорьевна поступила в приёмный покой в критическом состоянии — отравление алкоголем, обезвоживание, температура под сорок. Ольга Смирнова, дежурившая в ту февральскую ночь, сразу поняла: если не действовать быстро, женщину не спасти. —
