— Мама сказала, что теперь ее дом — это и мой дом тоже. Так что подумай, где будешь жить ты. Дочь Андрея стояла в дверях нашей спальни, скрестив руки на груди. Восемнадцать лет, вся в отца — та же надменная улыбка, тот же холодный взгляд.
— Ключи оставь на столе, — Марина даже не повернулась к сыну. — Игорь сказал, что ты уже взрослый, сам проживёшь. Артём стоял в дверях своей комнаты — бывшей комнаты — с рюкзаком за плечами. В руках держал коробку с учебниками. — Мам, я же только из армии вернулся…
Марина стояла у окна и смотрела, как внизу паркуется знакомая машина. Серебристая «Тойота» её тёти Веры. — Опять приехала, — пробормотала она, отходя от окна. Павел, её муж, даже не поднял головы от ноутбука. — И что?
— Алексей Сергеевич, к вам… ваш компаньон, — секретарша Марина явно подбирала слова. — Говорит, что вы должны подписать документы о передаче ему доли. — Какой ещё компаньон? — Алексей отложил чертежи.
Марина заметила это не сразу — только спустя полгода совместной жизни. Как-то утром, собираясь на работу, она обнаружила, что Костя переставил все ее вещи в ванной на прежние места. Зубную щетку — обратно в стакан у раковины, шампунь — на край ванны, полотенце — на дальний крючок.
Виктор долго стоял у подъезда, прежде чем решился войти. В кармане лежала справка из онкоцентра — ту, что он купил за три тысячи у знакомого медбрата, пришлось переделывать дважды. В первой дату поставили задним числом, во второй — перепутали диагноз.
Марина проснулась от настойчивого звонка в дверь. Часы показывали половину седьмого утра субботы. Она накинула халат и, протирая глаза, пошла открывать. На пороге стояла управляющая их небольшим семейным кафе – Алла Сергеевна. Женщина выглядела растерянной. – Марина Андреевна, извините, что так рано…
