Анна Григорьевна поступила в приёмный покой в критическом состоянии — отравление алкоголем, обезвоживание, температура под сорок. Ольга Смирнова, дежурившая в ту февральскую ночь, сразу поняла: если не действовать быстро, женщину не спасти. —
Лиза замерла у входной двери, держа в руках листок с адресом. Сердце бешено колотилось. — Лизавета, у тебя неделя на то, чтобы освободить квартиру. Не освободишь — выброшу твои вещи во двор. И твою тётку тоже, — холодно произнесла Марина, стоя в дверном проёме.
Марина застыла у окна ветеринарной клиники, наблюдая, как осенний дождь размывает контуры города. В руках дрожал телефон — только что она получила звонок, который перевернул её размеренную жизнь. — Марина Сергеевна? Это из приюта «Надежда». У нас здесь одна женщина…
– Господи, за что мне это наказание? – вздохнула Валентина Петровна, глядя в окно на машину зятя. – Приехали паразиты, теперь от них не избавишься. Она поправила платок на голове и поспешила к двери. На пороге стояли дочь Марина с мужем Павлом и двумя детьми. – Мама, мы приехали!
Максим Андреевич откинулся в кресле и потер виски. Последний клиент только что покинул его кабинет, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и пачку документов на столе. Развод с разделом имущества на полмиллиарда – дело нешуточное.
Андрей Павлович сидел в своем кабинете и смотрел на телефон. Черная трубка лежала на столе как неразорвавшаяся бомба. Он знал, что должен позвонить, но руки не поднимались. За окном шумел вечерний город.
Марина заметила это не сразу — только спустя полгода совместной жизни. Как-то утром, собираясь на работу, она обнаружила, что Костя переставил все ее вещи в ванной на прежние места. Зубную щетку — обратно в стакан у раковины, шампунь — на край ванны, полотенце — на дальний крючок.
