Знаете, как бывает? Живёшь себе, планируешь выходные, думаешь, какие обои в коридор купить, а потом в одну секунду всё это летит в тартарары. В ту пятницу Марина жарила сырники. Обычный вечер. Тимка, которому только-только исполнилось три, сидел на линолеуме и катал по полу синий экскаватор.
Осенний дождь монотонно сек широкие окна офисного здания, размывая огни проезжающих машин в длинные желтые полосы. В кабинете отдела логистики пахло остывшим кофе, мокрой шерстью пальто и нагретым пластиком работающей техники.
Деревня Артёму снилась каждую ночь. Всегда одно и то же: покосившийся забор, огород с картошкой, мать в резиновых сапогах тянет из колодца ведро. Ворот скрипит. Небо над деревней низкое, серое, как застиранная простыня.
Максим Северов не любил опаздывать. Не потому что уважал чужое время — хотя и это тоже, — а потому что опоздание означало потерю контроля над ситуацией. Человек, который приходит вовремя, выбирает место за столом.
Пластиковый электрический чайник стоял на газовой конфорке. Нижняя его часть уже начала плавиться, оседая на металлическую решетку. Анна молча выключила газ. Сняла испорченный прибор за ручку и опустила в металлическую раковину.
Андрей Кравцов давно перестал смотреть на людей. Не потому что был груб или равнодушен — просто незачем. Люди смотрели на него, и взгляды эти он научился читать без труда. Брезгливость. Жалость. Показная незамеченность.
Андрей работал водителем катафалка уже восемь лет. Люди к этому относились по-разному — кто с уважением, кто с плохо скрытой брезгливостью. Сам он давно перестал обращать внимание. Работа как работа. Люди умирают каждый день, и кто-то должен отвозить их в последний путь достойно.
