Марина смотрела на экран телефона так пристально, будто от этого зависела её жизнь. «Оплата прошла успешно. Ваша бронь подтверждена». Руки дрожали. Она положила телефон на стол и прикрыла глаза. Год переработок.
Лена проснулась в половине шестого. За окном еще темно, но она уже привыкла вставать затемно — первая смена в клинике начиналась в семь. Артем спал, раскинувшись на всю кровать. Она осторожно выскользнула из-под одеяла и прошла на кухню.
Марина считала пупырышки на резиновом коврике в ванной. Двадцать три, двадцать четыре… Это помогало не закричать. Из кухни доносился голос Андрея — ровный, деловитый, словно он обсуждал квартальный отчёт, а не её жизнь.
— Олесь, а ты куда кастрюлю с холодцом дела? — Валентина Павловна рылась в холодильнике с видом хозяйки, проводящей ревизию. — Я же специально к Новому году готовила. Олеся замерла с тряпкой в руках. Третий раз за неделю.
— Папа звонил? — Катя даже не обернулась, когда Марина вошла в кухню. Продолжала резать морковь ровными кружочками, словно от этого зависела её жизнь. — Юрий Михайлович занят, — голос мачехи звенел, как плохо настроенная гитара.
Валентина Сергеевна звонила каждое утро в половине седьмого — не потому, что хотела разбудить невестку, а потому, что в этом возрасте сон приходит урывками, а одиночество начинает давить с первыми лучами солнца.
Наталья проснулась оттого, что солнце било прямо в глаза сквозь незадернутые шторы. Денис забыл их закрыть вчера — слишком уж торопился нести её на руках через порог. Она улыбнулась воспоминанию и повернулась к мужу. К мужу!