Мария сидела на кухне у сестры и медленно жевала котлету. Мясо казалось невероятно вкусным — первое за десять дней. Лариса заметила, как она ест — сосредоточенно, почти жадно. — Маш, ты чего так набросилась?
Светка опять чемоданы в машину пихает. Нина отдёрнула занавеску, чтоб получше разглядеть. — Лёш! — крикнула она, не оборачиваясь. — Иди глянь, твоя любимая соседка опять укатывает! Из комнаты донеслось покряхтывание, шарканье тапок. — Ну и что? Пусть катится. — Пусть катится, пусть катится…
Вернуться нельзя остаться Алиса смотрела в окно вагона метро, и в отражении видела не себя — а свою мать. Те же резкие черты, тот же упрямый подбородок. Только глаза другие. У матери — железные, холодные.
Марина никогда не думала, что её жизнь может измениться из-за звонка в три часа ночи. Телефон завибрировал на тумбочке, высвечивая имя сестры. — Мариш, — голос Юлии звучал глухо, словно из-под воды. — Я в больнице.
— Мам, а почему у меня нет папы? Чашка замерла на полпути ко рту. Лиза размазывала кашу по тарелке, не поднимая глаз. — У тебя есть папа, солнышко. Просто он далеко. — А когда приедет? — Не знаю. Ешь быстрее.
Входная дверь закрылась с тем особенным щелчком, который Марина научилась распознавать за последние месяцы — резким, обвиняющим, полным невысказанных претензий. Она даже не успела снять туфли, как Игорь уже стоял перед ней, держа в руке бумажный стаканчик из кофейни. — Снова?
«Господи, дай мне терпения!» — в который раз за день прошептала она, услышав, как входная дверь хлопнула. — Маринка! — раздался голос мужа из прихожей. — Я выполнил твое поручение! Сердце екнуло. Когда Антон говорил таким довольным тоном, это означало только одно — он снова все понял по-своему.
