Пластиковая скамейка у батутов была жесткой. Ульяна допила остывший, кисливший американо и смяла картонный стаканчик. В двадцати метрах от нее, в поролоновой яме, бесновалась Полина. Вадим, потный, в выцветшей серой футболке, грузно нырнул следом за дочерью в синие кубы.
Стёпка нёсся к ней через всю группу, расталкивая малышей и опрокидывая чью-то башню из кубиков, и Люба едва успела присесть на корточки, чтобы поймать его. — Люба! Любааа! Ты пришла! А я ждал, ждал, а тебя всё нет и нет, а воспитательница говорит — скоро придёт, а я думал — вдруг не придёшь сегодня!
— Наденька, а ты когда вернёшься? — телефон заговорил голосом мужа, — Наденька, я не знаю, что с ним делать! Он орёт постоянно, играть не хочет, рисовать ему неинтересно, мультфильмы смотреть отказался. У нас корзина для белья полная — я шесть раз его переодевал!
— Ты не забыл, что завтра тебе придётся вести Павлика в школу? — Жанна вопросительно посмотрела на мужа, а на её лице явно читалось, что возражение она не примет. — Я всё помню, — кивнул Володя, но не удержался от вопроса: — Только мне непонятно одно.
— Игорь, это безумие! Ты понимаешь, что говоришь? — Светлана сжала в руках кухонное полотенце так сильно, будто хотела его разорвать. — Света, я больше не могу один. Варе нужна мама, настоящая. А не тётя, которая приходит помогать раз в неделю.
— Может, хватит уже советов раздавать? — Ирина смотрела на младшую сестру так, словно видела впервые. — Мои дочери — мои дети. И я сама решаю, что им носить, как выглядеть и вообще как жить! Валентина вздохнула с видом человека, которому приходится объяснять очевидное. — Да я же добра хочу!
— Никита, выйди сейчас же! — голос Алёны сорвался на визг. — Это моя ванная! Папа мне разрешил! Елена замерла с тарелкой в руках посреди кухни. Тимофей испуганно прижался к её боку. — Какая твоя ванная?
