Илья вытащил из почтового ящика платёжку по ипотеке и сунул в карман. У двери квартиры помедлил. Ключи казались неподъемными.
За стеной сосед Михаил Степанович сверлил под аккомпанемент ток-шоу. В прежние дни это раздражало, теперь — почти успокаивало.
В квартире пахло засохшими цветами. На журнальном столике фотография: они с Алёной в Петербурге. Единственная совместная поездка. Тогда он не подозревал, что вернётся в этот город один и всё разрушит.
В холодильнике только кефир и сыр. Аппетита не было.
Завибрировал телефон — начальник. Илья сбросил. На работе его предупредили о последнем шансе.
Конфликт с Алёной назревал давно. Два года они жили параллельными жизнями: она — с курсами переподготовки, он — с работой в строительной компании, где обещанное повышение откладывали уже трижды.
Алёна пыталась что-то изменить: предлагала спорт, танцы, поездки за город. Он всегда отказывался.
— Ты стараешься для кого угодно, но не для нас, — сказала она, когда он в очередной раз задержался с проектом.
— А кто квартиру выплачивает? — не отрываясь от монитора, возразил он. — У нас ипотека на пятнадцать лет!
— Ипотека — это ещё не жизнь.
На следующий день она купила билеты в театр. Илья отказался. Позже нашёл билеты в мусоре.
А потом случилась командировка в Петербург. Его отправили на проблемный объект. Филиалом руководила Наташа Крылова, выпускница МГИМО с острым умом и прямым характером.
— Ты застрял, Илья, — сказала она после третьего дня работы. — Я про жизнь, не только про проект.
Илья пробормотал что-то про обязательства.
— Ответственность перед собой тоже существует. Пойдём, покажу тебе настоящий Петербург.
Наташа показала ему другой Петербург: бар на Рубинштейна с авангардным джазом, крышу на Лиговском с видом на ночной город. Они пили вино, и она рассказывала о путешествиях в Азию, о месяце в буддийском монастыре, о решении оставить международную компанию ради своего проекта.
— Почему ты стал строителем? — спросила она.
Илья признался, что просто пошёл в институт, куда легче поступить, а потом остался в компании по распределению.
— Я никогда не думал, что у меня есть выбор.
До рассвета они говорили о жизни и мечтах. О том, что он когда-то хотел заниматься фотографией. Наташа слушала с интересом, которого он давно не встречал.
— Ещё не поздно начать жить по-настоящему, — сказала она у дверей квартиры.
Поцелуй случился как будто сам собой. Всё казалось естественным. Только позже, лёжа без сна, Илья осознал, что натворил. Это было не обновление жизни, а предательство, прикрытое красивыми словами о поиске себя.
— Мы подали акты на согласование, — деловито сообщила Наташа по телефону. — Как у вас в Москве?
— Алёна ушла.
Пауза.
— Жаль. Хотя, может, к лучшему? Начнёшь новую жизнь. Я в Москву приезжаю на следующей неделе…
— Только рабочие контакты, — прервал её Илья.
— Заметался между двух огней? Не думала, что ты такой… обыкновенный.
Это слово прозвучало приговором. Наташа права — он как тысячи других, разрушающих семьи из-за слабости и не знающих, как склеить осколки.
Звонок в дверь. На пороге Костя, друг и коллега.
— Ну и видок, — сказал он, входя. — Жена всё рассказала моей Танечке. Я взял отгул, прикрыл тебя на работе. Тебе нужно в душ и поесть нормально.
Костя открыл холодильник и присвистнул.
— Как холостяк первого дня. Пойдём в магазин.
В магазине они встретили тёщу. Она окинула Илью взглядом и отвернулась.
— Ирина Павловна, как Алёна?
— Как она может быть? — отчеканила тёща. — Ты понимаешь, что натворил? Она второй курс медицинского с отличием закончила, работу в клинике нашла. Хотела реализоваться, чтобы вам легче жилось. А ты…
Она ушла к кассе.
— Второй курс? — удивился Костя на улице.
— Она на вечернее поступила, — Илья вздохнул. — Я считал это блажью. Даже не интересовался её успехами.
Алёна столько добилась, а он не замечал.
Алёна написала: «Приеду в воскресенье в 12:00 за документами. Подготовь диплом, медкарту и загранпаспорт».
Илья прибрал квартиру и купил лилии. Побрился.
Алёна позвонила в дверь, хотя имела ключи. Перед ним стояла другая женщина — в строгом костюме, с собранными волосами, с уверенным взглядом.
— Я за документами.
— Они на столе. Кофе будешь?
— Нет, — она проверила бумаги. — Всё на месте.
— Можно поговорить?
— О чём? — В её глазах была только усталость. — Всё уже сказано.
— Я только сейчас понял, как мало о тебе знал. Ты закончила курс с отличием, нашла работу в клинике… Почему ты не рассказывала?
— Рассказывала. Раз десять. Ты кивал и возвращался к чертежам.
— Знаешь, что обиднее всего? — продолжила она. — Не измена, а то, что ты променял меня на иллюзию. На картинку другой жизни. Ты не хотел меняться рядом со мной. Проще было сбежать в фантазию.
— Я идиот.
— Это не оправдание.
— Не оправдание. Просто факт. И я не хочу им быть. Я записался к психологу и взял творческий отпуск. Хочу попробовать заняться фотографией.
Алёна удивлённо посмотрела на него.
— Фотографией? Ты не занимался этим со студенческих лет.
— Да. И жалею об этом, — он замолчал, потом решился: — Я не прошу тебя вернуться. Я понимаю, что, возможно, разрушил всё безвозвратно. Но мне важно, чтобы ты знала — я не оправдываю себя. Я хочу измениться не для того, чтобы вернуть тебя, а потому что не могу больше жить прежним Ильёй.
Алёна молча смотрела на него, словно видела впервые.
— Этой весной меня отправляют на практику в Карелию, на две недели, — наконец произнесла она. — Буду работать с местными фельдшерами. Могла бы взять помощника-фотографа. Посмотрела бы, чего ты стоишь.
Илья замер, не веря своим ушам.
— Ты предлагаешь мне…
— Только рабочие отношения, — отрезала она. — Никаких обещаний. И учти — я старший в группе, будешь подчиняться моим указаниям.
— Конечно, — он кивнул, боясь спугнуть этот момент. — А как же работа?
— Разберись с этим сам, — она пожала плечами. — Если серьёзно решил измениться — найдёшь способ. Если это очередной порыв — лучше скажи сразу.
Илья выдохнул. Перед ним стояла новая Алёна — сильная, решительная, знающая себе цену. Её нельзя было вернуть. Но, может быть, можно было заслужить право быть рядом с ней — уже не как муж, а как человек, готовый заново выстраивать отношения, какими бы они ни стали.
— Я напишу заявление прямо завтра, — твёрдо сказал он. — Это не порыв.
Алёна кивнула, собрала документы и направилась к выходу. У двери обернулась:
— Если решишься — практика с 15 апреля. Подумай хорошенько, Илья. Это не отпуск на курорте. Это другая жизнь, тяжёлая, но настоящая.
Когда за ней закрылась дверь, Илья ощутил странное чувство — смесь страха, решимости и какой-то пронзительной ясности. Он подошёл к окну. На улице моросил мелкий весенний дождь. Люди спешили, раскрыв зонты и ссутулившись. Среди них был и хрупкий силуэт Алёны, уверенно шагающей к метро.
«Другая жизнь», — повторил он её слова. Не путь назад, к тому, что было разрушено предательством. А путь вперёд — к чему-то новому, ещё не построенному, но уже настоящему.