— Жизнь за жизнь, — спокойно сказала молодая женщина, в которой Светлана с трудом узнала дочь соседки, тёти Нины, — возьмите, не обижайте меня. Десять лет назад вы отдали последнее, чтобы жизнь мне спасти. Я знаю, мне мама рассказывала. Пришёл мой черёд.
— Варенька… — Светлана дрожащей рукой вытерла слёзы, которые ручьём лились из её глаз, — это же огромные деньги… Я не могу.
— Пожалуйста, — тихо, но твёрдо повторила Варвара, — спасите дядю Мишу. Если вас это успокоит, то я не последнее отдаю.
Светлана взяла протянутый пакет. 600 тысяч — столько стоила жизнь её любимого мужа. Никто из близких не пришёл на помощь, деньги давали исключительно в долг, хотя все о трагедии знали. И только Варя, которую она помнила худенькой девчонкой, каким-то чудом узнала о её беде и прилетела с другого конца страны, чтобы ей помочь. Света заглянула в пакет и чуть не упала в обморок…
Света собиралась на работу. Муж, как обычно, варил кофе.
— Ну что там, Свет, клиенты-то созрели или нет? Четыре месяца уже нас за нос вводят! То берут, то не берут, то нравится, то не нравится. Давно бы уже другим дачу эту продали! Две семьи звонили, спрашивали, приехать посмотреть хотели. Я им отказал, потому что эти пообещали.
— Ну, вроде бы созрели, — пожала плечами Светлана, — звонила клиентка вчера, сказала, что, вроде бы, вся сумма у них собрана. В воскресенье приедут, всё ещё раз посмотрят и задаток оставят. Слушай, Миш, тебе не кажется, что мы нашу дачу слишком дёшево продаём? Я почему-то уверена, что она стоит больше. Там участок огромный, к реке прилегает.
— Стоила бы, — поправил супруг, — если бы мы там ремонт сделали, как я тебе и предлагал. Ты же не захотела. Свет, дом ветхий, по-хорошему его только сносить. Жить там не то что зимой — летом невозможно. Вот если бы дом привели в порядок, тогда бы да, раза в полтора бы дороже продали. А так получается, что люди только участок берут. Ну и тут мы в накладе не остаемся. Правая сторона — сплошь коттеджи, поэтому и земля такая дорогая. Левую тоже скоро раскупят, и превратится деревня наша в элитный посёлок для богатеев. Хорошие деньги в любом случае выручим.
— Ну ладно, раз уж договорились, то условий менять не будем. На воскресенье, на первую половину дня, ничего не планируй. Я одна на дачу, как в прошлый раз, не поеду. Ты хозяин, ты и договаривайся!
Дачу супруги на продажу выставили полгода назад. Не то чтобы им срочно понадобились деньги, нет. Просто ни времени, ни желания мотаться за 200 километров от дома каждые выходные не было. Дача Михаилу досталась от родителей. Свекровь Светланы была заядлой огородницей. Сама же Света никогда не имела желания ковыряться в земле. У неё даже лук зелёный на подоконнике не рос, и алоэ засохло. Вот у свекрови принималось абсолютно все. Если бы она палку в землю воткнула, то и она бы зацвела.
На вырученные с продажи дачи деньги супруги Корнеевы собирались сделать ремонт, а оставшуюся сумму пустить на автомобиль: старый продать, добавить и купить модель поновее. В воскресенье, как и собирались, встретились с покупателями, получили задаток и наконец-то вышли на финальный этап сделки. Документы оформили довольно быстро, и у дачи Михаила появились новые владельцы.
Ремонт решили на пару-тройку месяцев отложить. Весной, когда ещё отопление не отключили, менять батареи, заново перестилать пол не хотелось. Мероприятия по благоустройству квартиры перенесли на лето — как раз оба выйдут в отпуск, будет достаточно свободного времени, чтобы контролировать бригаду.
Как-то Свете позвонила мама. Зинаида Алексеевна толком говорить не могла — рыдания мешали. Мать попросила её срочно приехать. Миша жену согласился отвезти.
— А что произошло, не сказала? — допытывался он по дороге.
— Я вообще не поняла, что она пыталась до меня донести, — объяснила супругу Светлана, — плачет, говорит, что недолго осталось, что время идёт на минуты. А кому осталось, я так и не разобрала.
— Заболел, что ли, кто?
— Не знаю, Миш, — начала раздражаться Света, — я знаю не больше твоего!
Миша в квартиру тёщи подниматься не стал, остался жену ждать в машине.
— Мам, чего случилось? — спросила у родительницы Светлана сразу же, как только та открыла дверь, — что за истерика? Заболел кто-то? Я так и не поняла, кому недолго осталось!
Зинаида Алексеевна впустила дочь в квартиру и сказала:
— Пойдём на кухню, там спокойно поговорим. Я вообще сейчас в таком состоянии нахожусь, просто… Просто словами не передать.
Света послушно поплелась за мамой на кухню. Терпеливо ждала, пока та чайник на плиту поставит, пока достанет из шкафа кружки.
— Мам, ты можешь объяснить, что происходит? — не выдержала Светлана, — чего ты меня вызвала? Я приехала, ты молчишь.
— Ты же Нину знаешь? — неожиданно спросила родительница.
— Ну да, конечно, знаю. Тётю Нину, которая через стенку живёт? Мам, что за вопрос странный? Когда я родилась, тётя Нина уже соседкой нашей была. Причём здесь она? Она болеет, что ли?
— Да нет. Если бы… — покачала головой Зинаида Алексеевна, — не она. Дочка её младшая, Варвара. В общем, долгая история. Я постараюсь тебе вкратце объяснить. Вареньке пересадка нужна. Болезнь у неё, дочка, страшная, неизлечимая. Окончательный диагноз врачи недавно поставили. Нина сегодня ко мне прибежала, трусится вся, бледная, почти синяя. На ноги Варю только за границей поставить можно. Лечение стоит… Я даже цифру называть боюсь! Мы голову все с ней сломали, как Варе помочь. Нина все банки обегала — везде отказали. Нет, какую-то небольшую сумму в 200-300 тысяч, конечно, дают, но денег этих не хватит. А счёт идёт на минуты. Квартиру продать она не может, она же не хозяйка. На Генку, братца Нины, жилплощадь оформлена, а он ни в какую не соглашается продавать. Всё равно, говорит, помрёт Варя, лечи её, не лечи. А он, мол, из-за этого что, должен на улице остаться? У меня так, Свет, душа болит. Я ведь Варю с пелёнок… Нина работать уходила в ночь, а я с ней маленькой сидела. Нельзя такое говорить, но… Она же мне как дочь! Такое горе…
Варвару Светлана хорошо знала. Вежливый, добродушный, воспитанный ребёнок. И за что ей такое? Где она нагрешить успела, раз Господь ей такое испытание послал? О том, что Варя болеет, Света знала. Мама говорила, что у девочки сильно лезут волосы, она стремительно худеет. И врачи причину определить не могут. Оказалось, онкология у неё.
— Мам, а сколько нужно?
— Два миллиона, — опустила голову Зинаида Сергеевна и снова заплакала, — я тебя, собственно, Свет, вот по какой причине-то позвала… Я хочу продать однокомнатную квартиру, которая мне от отца осталась. Ты не против?
— Мам, зачем? Это невыгодно. Квартира в том районе с каждым годом будет только дорожать. Лет через пять ты за неё выручишь не два, а пять миллионов. Если ты хочешь, чтобы продажа состоялась быстро, придётся снижать цену. Не факт, что именно два миллиона ты за неё выручишь. Мам, неужели больше ничего сделать нельзя?
— Мы все варианты перебрали, — покачала головой Зинаида Алексеевна, — вот все возможные. Свет, только квартира. Ты же знаешь, сколько лет мы с Ниной дружим. В девяностые, когда есть нечего было, она в столовой при местной администрации работала. Помнишь, как она пакетами оттуда домой таскала еду? Мне зарплату не платили, и если бы не она, мы с тобой просто не выжили бы. Не могу я её бросить, Свет! Никак не могу. Ей кроме меня и помочь-то некому. Я могла бы и без твоего разрешения квартиру эту продать. Просто как-то неправильно это… Твое ведь наследство…
— Мам, погоди ты пока с продажей, пожалуйста. Дай мне время до утра. Есть у меня кое-какие соображения по этому поводу. С Мишкой нужно посоветоваться. А утром я тебе перезвоню. Хорошо?
— Ладно, — согласилась мать, — только ты, Свет, пожалуйста, позвони. Если у тебя не получится, я однушку на продажу выставлю.
Света пообещала обязательно перезвонить, попрощалась с мамой и поспешила к мужу. Два миллиона у них с Мишей есть. Если муж согласится помочь больной девочке, то ничего и продавать будет не нужно. Конечно, жаль было очень расставаться с такой суммой, но… Тётя Нина ведь и правда в тяжёлые для их маленькой семьи периоды была рядом. Она помогла им выжить. Теперь, наверное, пришло время отдавать долги.
Михаил очень неохотно согласился расстаться с такой крупной суммой.
— Я всё понимаю, Свет: болеет девочка, жаль её. Но почему мы должны деньги на лечение давать? Пусть сбор откроют как-нибудь, осветят эту проблему. Люди откликнутся.
— И когда это будет? — спросила Светлана, — через год? Через два? Да она не доживёт! С ремонтом пару-тройку лет потерпим. И машина тоже хорошая. Миш, я знаю тётю Нину. Она потихонечку будет эти деньги возвращать. Ну не могу я маме отказать, понимаешь? Я хотела, чтобы эта однокомнатная квартира досталась нашему ребенку. Продаст её мама и все равно Варю вылечит. А мы в том районе квартиру не купим никогда! Ты же прекрасно знаешь, сколько там стоит недвижимость. Это ж исторический центр.
— Ай, поступай как знаешь, — махнул рукой Михаил, — столько планов было на эти деньги…
— Надо помочь, Миша, — решительно заявила Света, — нам с тобой за это на том свете воздастся.
— Ага, — раздражённо буркнул муж, — зато на этом свете столько потеряем!
Деньги Светлана утром отвезла матери, Зинаида Алексеевна тут же их понесла соседке.
— Нинуша, иди сюда скорее! Ниночка, вот деньги. Вся сумма до копеечки.
Нина побледнела, а потом рухнула на колени перед подругой и её дочерью.
— Господи! Спасибо вам большое! Дай вам Бог здоровья и всего самого наилучшего! Я до конца дней своих за вас молиться стану. Зиночка, ты не переживай, я отдам! Не сразу, конечно, но…
Света, пытаясь проглотить ком, который встал у неё в горле, тут же бросилась соседку поднимать.
— Тёть Нин, не надо ничего! Не надо ничего возвращать! Вы вообще по этому поводу не переживайте. Лечите Варю, это сейчас самое главное! И ни о чём больше не думайте, кроме как о своей дочери!
Зинаида Алексеевна села рядом со своей подругой, обняла её и тоже дала волю слезам. Света отвернулась. Глаза щипало. Да бог с ними, с этими деньгами, с этим ремонтом и новой машиной. Обойдутся! Пусть ребёнок выздоравливает.
Варю вылечили. Девочка не сразу, но выздоровела. Периодически через маму о ней Света узнавала новости: закончила школу, поступила учиться, встретила парня, собирается замуж. После свадьбы Варя практически сразу уехала куда-то на Север с супругом. Света была за неё искренне рада. Слава богу, ей удалось победить эту страшную болезнь! Пусть она никогда к ней не вернётся.
Два месяца назад в жизни Светланы произошла трагедия: её муж, опытный строитель, сорвался с большой высоты. Повредил всё, что можно. Маячила инвалидность. Шанс встать на ноги давали только в одной заграничной клинике. Света уцепилась за эту возможность, и с молотка ушло всё: две квартиры, машина. Все накопления, какие только были, ушли на лечение. Пожилая мать предлагала продать свою квартиру, но Света на это пойти не могла — если удастся поставить Мишу на ноги, то им нужно после операции ведь где-то жить. Всем троим. Расстаться с единственным жильём Светлана не могла.
Открыли сбор. Чтобы поехать на лечение, не хватало миллиона. 400 тысяч собрали быстро, оставалось 600 тысяч. А люди жертвовать как-то резко перестали. Клиника торопила, каждый день Светлане звонил представитель, а у неё постепенно опускались руки. Сумма была неподъёмной, денег взять было негде. Долгов было очень много: в банках, по знакомым, по друзьям и по родственникам. Света перестала спать, ночами она бродила по маминой квартире, плакала и про себя тихонько молилась. Просила Бога ей помочь. Не могла она позволить мужу остаться лежачим инвалидом. Она должна его спасти любым способом.
Свету разбудил стук в дверь. Женщина тихонько, чтобы не разбудить спящего в одной с ней комнате мужа, пошла открывать. На лестнице стояла молодая женщина, которая почему-то показалась Светлане знакомой.
— Здравствуйте, тёть Свет, — улыбнулась она, — надо же, а вы совсем не изменились…
— Здравствуйте, — Светлана вглядывалась в лицо незнакомки, — простите, мы знакомы?
— Знакомы, — ещё шире улыбнулась та, — тёть Свет, я Варя, дочка Нины. Помните, мы много лет через стенку от вас жили?
Светлана остолбенела.
— Варечка! Я тебя и не узнала! Проходи, проходи скорее. Маму надо разбудить, она так тебе обрадуется… Как мама, как у неё здоровье? Ты как? Муж, детки?
— Тёть Свет, не надо тётю Зину будить. Всё у нас хорошо, мама с нами живёт. Замуж я вышла удачно, двое детишек подрастает. Тётя Света, возьмите, пожалуйста.
Варя открыла сумку и достала из неё пакет. В него было завёрнуто что-то прямоугольное.
— Я знаю о трагедии, которая случилась у вас. Тётя Света, возьмите, пожалуйста, пусть у вас всё будет хорошо. Дяде Мише — здоровья и скорейшего выздоровления.
Варя сунула Светлане в руки пакет и собралась уходить.
— Варь, это что? — Светлана схватила молодую женщину за руку, — Варь, подожди!
— Тёть Свет, мне пора, у меня самолёт через три часа. Спасибо вам большое за всё, я действительно вам жизнью обязана. Дай вам Бог всего самого наилучшего! Как дядя Миша поправится, приезжайте в гости. Мама очень по тёте Зине скучает.
Варя аккуратно высвободила руку из ладоней Светланы и выскользнула за дверь.
Зинаида Алексеевна обнаружила дочь в коридоре — Света держала в руках несколько пачек пятитысячных купюр и выла. Выла в голос. Уже потом, когда она успокоилась, Зинаида Алексеевна узнала, 3 миллиона рублей привезла Варя.
Самолёт приземлился вовремя. С трапа спустились две женщины и мужчина. Встречали их тоже трое: две женщины и мужчина. Света с семьёй прилетела в гости к Варе. Два года прошло с их последней встречи, муж встал на ноги, о трагедии напоминала только хромота. Зинаида Алексеевна и Нина Степановна, обнимаясь, всплакнули — они так долго не виделись. Варвара, держа за руку мужа, смотрела на них и улыбалась: жаль, не взяла камеру… Надо было момент этой трогательной встречи запечатлеть. На память…
