— Мам, ты точно справишься с Димкой? — Вика в третий раз перепроверяла содержимое сумки, хотя давно уже собрала всё необходимое. — Каша в холодильнике, подгузники в комоде, если что…
— Господи, Викуля, да сколько можно! — Лариса Аркадьевна отмахнулась так энергично, что серьги-кольца качнулись, как маятники. — Вырастила одного, и со вторым управлюсь. Иди уже, опоздаешь же.
Саша обнял жену за плечи: — Мам права. Всё будет хорошо.
Вика кивнула, но тревога не отпускала. Что-то изменилось в свекрови после смерти Аркадия Петровича. Раньше Лариса Аркадьевна была образцом сдержанности — визиты по праздникам, деликатная финансовая помощь, никаких советов без спроса. А теперь… Курсы китайского в шестьдесят два года, новая стрижка с мелированием, постоянные звонки с рассказами о каких-то Чжан Вэях и Ли Минях.
— Всё, мы пошли, — Саша потянул жену к двери. — Мам, если что — звони.
— Да идите уже! — Лариса Аркадьевна подхватила Димку на руки. — Правда, малыш? Мы с тобой отлично проведём время. Я тебе про иероглифы расскажу…
Первые недели всё шло гладко. Вика возвращалась с работы — Димка сыт, чист, доволен. Правда, немного капризный, но это же ребёнок, с кем не бывает. Лариса Аркадьевна встречала её рассказами о достижениях внука и новыми китайскими словами, которые выучила за день.
— Знаешь, как будет «бабушка»? Найнай! Правда, мило? Я уже Димочке говорю — найнай пришла!
Вика улыбалась, кивала, но что-то царапало. Может, дело было в том, как быстро Димка успокаивался, когда она брала его на руки. Словно весь день ждал именно её.
— Саш, не кажется тебе странным, что Димка стал таким… тихим? — спросила она однажды вечером.
— В смысле?
— Ну, раньше он был активнее. А сейчас как будто уставший постоянно.
Саша пожал плечами: — Может, мама с ним много занимается? Устаёт малыш.
Но Вика не успокоилась. На следующий день она взяла отгул и вернулась домой в обед — якобы забыла документы. Лариса Аркадьевна открыла дверь в домашнем халате, явно удивлённая.
— Вика? Что случилось?
— Да вот, документы забыла, — Вика прошла в комнату. Димка сидел в манеже перед включённым телевизором. На экране мелькали яркие мультяшные персонажи. — Мам, он что, телевизор смотрит?
— Ну да, а что такого? — Лариса Аркадьевна поправила халат. — Развивающие мультики, между прочим. Про цифры.
— Но ему же всего год…
— Ой, Викуль, не преувеличивай. Пятнадцать минут мультиков ещё никому не вредили.
Вика промолчала, забрала документы и ушла. Но червячок сомнения превратился в настоящего удава.
— Камера? — Саша уставился на жену. — Ты серьёзно хочешь установить камеру, чтобы следить за моей мамой?
— Я хочу понимать, что происходит с нашим сыном, пока нас нет.
— Вик, это же моя мама! Она нас поддерживала, помогала…
— Именно поэтому я и волнуюсь. Раньше она была другой. А сейчас… Китайский язык, новая причёска, постоянно о чём-то щебечет. Может, ей просто тяжело одной с ребёнком?
Саша долго молчал. Потом вздохнул: — Ладно. Но если ничего странного не обнаружится, убираем камеру и забываем об этом. Договорились?
— Договорились.
Камеру установили в углу детской — маленькую, незаметную. Первые два дня записи показывали то, что и ожидалось: Лариса Аркадьевна кормила Димку, меняла подгузники, укладывала спать. Правда, мультики включала не на пятнадцать минут, а на час-полтора, пока сама сидела в телефоне, но это не было криминалом.
На третий день всё изменилось.
Вика просматривала запись за обеденный перерыв. Вот Лариса Аркадьевна усаживает Димку перед телевизором. Вот уходит из комнаты. Проходит полчаса, час… Димка начинает хныкать, но бабушки всё нет. Наконец, она появляется — с подносом. На подносе чайник и… три чашки?
Следом в комнату входят две женщины. Одна полная, в цветастом платье, вторая худощавая, с короткой стрижкой. Они садятся прямо на ковёр рядом с манежем, раскладывают какие-то бумаги. Лариса Аркадьевна оживлённо что-то рассказывает, показывает тетрадь. Китайский. Они учат китайский, пока Димка сидит в манеже.
Вика ускорила просмотр. Женщины ушли через два часа. Димка всё это время то смотрел мультики, то дремал, то тихо хныкал. Лариса Аркадьевна подходила к нему раз в полчаса — проверить подгузник, дать бутылочку.
— Ну что? — Саша заглянул к ней в кабинет после работы.
Вика показала запись. Лицо мужа вытянулось.
— Она что, уроки проводит? Пока сидит с Димкой?
— Похоже на то.
— Мам… — Саша покачал головой. — Ладно, поговорю с ней.
— Подожди, — Вика остановила его. — Давай ещё пару дней понаблюдаем. Может, это разовая история.
Но история оказалась не разовой. На следующий день гостей было больше — целая группа из пяти человек. Они расположились в гостиной, Лариса Аркадьевна принесла Димку туда же, поставила манеж в углу. Занятие шло три часа. Димка заснул под монотонное повторение китайских слогов.
А потом случилось то, после чего Вика схватила телефон и набрала Сашу: — Приезжай домой. Срочно.
На экране Лариса Аркадьевна провожала гостей. Все разошлись, кроме одного — мужчины лет пятидесяти пяти, с аккуратной бородкой. Он помог ей убрать чашки, потом они о чём-то поговорили… и ушли в спальню.
— Может, они просто… разговаривают? — голос Саши звучал неуверенно.
Вика промотала запись. Через сорок минут Лариса Аркадьевна вышла из спальни. В одном нижнем белье. Чёрном кружевном комплекте, который явно не принадлежал шестидесятидвухлетней вдове. Она прошла на кухню, налила воды, вернулась обратно.
— Твою мать… — Саша закрыл лицо руками. — В прямом смысле.
— Димка всё это время был один, — тихо сказала Вика. — Три с половиной часа. Если не считать мультиков.
— Что будем делать?
— Поговорим с ней. Сегодня же.
Лариса Аркадьевна открыла дверь в новом платье — ярком, с китайскими драконами.
— О, вы вместе! Заходите, я как раз пельмени леплю. С креветками, по рецепту из кулинарного чата. Там такая милая китаяночка…
— Мам, нам нужно поговорить, — Саша прошёл в гостиную.
— Конечно, сынок. Что случилось? На работе проблемы?
Вика достала телефон, включила запись. Лариса Аркадьевна смотрела молча. Только брови поднимались всё выше.
— И что? — спросила она, когда Вика выключила видео. — Подумаешь, друзей пригласила. Имею право?
— Мам, ты должна была смотреть за Димкой!
— Я и смотрела. Он был сыт, сух, при мне. Что ещё надо?
— А этот мужчина? — Вика не выдержала.
Лариса Аркадьевна расправила плечи: — Это Виктор Палыч. Преподаватель китайского. Очень интеллигентный человек, между прочим. Вдовец, как и я.
— Мам, ты… вы… — Саша запнулся.
— Да, мы встречаемся. И что? Мне шестьдесят два, а не сто два. Я имею право на личную жизнь.
— Но не когда сидишь с нашим ребёнком!
— А что ребёнку сделалось? Цел, здоров, накормлен. Вы дрaмaтизируете.
— Мам, по-русски, пожалуйста.
— Преувеличиваете. Я прекрасно справлялась.
— Оставляя его одного на три часа перед телевизором?
Лариса Аркадьевна встала: — Знаете что? Я вам помогала от чистого сердца. Бесплатно, между прочим. А вы… камеры, слежка, обвинения. Может, вам няню нанять? Которая будет прыгать вокруг вашего драгоценного Димочки?
— Мам… — начал Саша.
— Всё, не хочу слушать. Забирайте своего ребёнка и ищите другую дуру. А я… я буду жить, как хочу. Учить китайский, встречаться с Виктором Палычем и не чувствовать себя виноватой за то, что хочу быть счастливой!
Она вышла из комнаты. Через минуту вернулась с Димкой на руках: — Забирайте. И ключи оставьте.
Два месяца они не общались. Саша звонил пару раз, но Лариса Аркадьевна сбрасывала. Вика нашла няню — пожилую женщину с медицинским образованием, которая читала Димке сказки и водила на прогулки.
В начале декабря в почтовом ящике обнаружился конверт. Плотный, кремовый, с золотым тиснением. Внутри — приглашение:
«Лариса Аркадьевна и Виктор Павлович приглашают вас на церемонию бракосочетания, которая состоится 25 декабря в ресторане «Золотой дракон». Дресс-код: коктейльный. P.S. Детей просим не брать — будет скучно.»
Вика перечитала трижды. Саша стоял рядом, открыв рот.
— Она выходит замуж?
— За преподавателя китайского.
— Через четыре месяца после знакомства?
— В ресторане «Золотой дракон».
— И просит не брать детей.
Они переглянулись. И вдруг Вика расхохоталась. Смеялась так, что пришлось сесть на ступеньки. Саша сначала смотрел с недоумением, потом присоединился.
— Знаешь что? — Вика вытерла слёзы. — Может, она права?
— В смысле?
— Ну, имеет право на счастье. На китайский. На Виктора Палыча.
— На кружевное бельё, — добавил Саша и снова захохотал. — Прости, не могу забыть.
— Придём на свадьбу?
— А что? Придём. В конце концов, это моя мама. Сумасшедшая мама, которая в шестьдесят два года учит китайский и выходит замуж.
— Подарим ей самоучитель. Продвинутый уровень.
— И сертификат в магазин нижнего белья.
— Саша!
— Шучу, шучу.
Они поднялись по лестнице, всё ещё посмеиваясь. У двери квартиры Вика обернулась: — Знаешь, может, это и к лучшему. Пусть живёт, как хочет. А Димка… у него будет другая бабушка. Которая читает сказки, а не проводит уроки китайского.
— Найнай, — вдруг сказал Саша.
— Что?
— Бабушка по-китайски. Мам говорила.
Вика улыбнулась: — Найнай Лариса. Звучит как название сериала.
— Или нового блюда в «Золотом драконе».
Они вошли в квартиру, где их ждала няня с Димкой. Обычная няня, без китайского языка и тайных романов. И это было правильно. А где-то на другом конце города Лариса Аркадьевна, наверное, примеряла свадебное платье и учила новые иероглифы. И это тоже было правильно.
У каждого своё представление о счастье. Даже у найнай.