Мария прижималась спиной к старой березе, наблюдая за тем, как Николай рисовал палкой узоры на влажной после дождя земле.
— Коля, какой же выход из всего этого кошмара?
Её голос дрожал, а в уголках покрасневших глаз блестели непросохшие слезы. Молодой человек угрюмо водил веткой по грунту, выводя бессмысленные линии.
— Если предложу вариант, пойдешь на это?
— Колечка, ты прекрасно понимаешь мой ответ.
— Маша, я сам в растерянности. Единственное решение — уехать подальше отсюда, туда, где влияние твоего отца не достанет. Времена изменились, военные годы позади, мир стал другим, а твой папаша застрял в прошлом, словно какой-то деспот.
— Николай, прошу, не надо так об отце.
— Понимаю, родная кровь. Но разве нормальные родители поступают подобным образом? Выдумал выдать тебя за пожилого богача!
— Господи, Коленька, не желаю этого, сил нет…
— Значит, остается побег. По всей стране идут великие стройки, можно затеряться там, где никому в голову не придет искать.
— Но как же мамочка?
— Честно говоря, не знаю. И готовься к тому, что начинать придется с пустого места, без чьей-либо поддержки и средств.
— Мне все равно. Готова на что угодно, только бы остаться рядом с тобой.
Ещё некоторое время молодые люди обсуждали детали побега. Решили встретиться через пару суток, когда Николай разузнает необходимую информацию и подготовит все для отъезда. Долго находиться вместе было опасно — отец Марии мог заметить её отсутствие и запереть дома под замком. А девушке была необходима свобода передвижения. Свобода, чтобы исчезнуть с возлюбленным хоть на другой конец земли.
Отец Маши занимал высокую должность. Его побаивались и почитали. Даже в собственном доме, даже супруга никогда не осмеливалась возразить ему. И глава семейства принял решение выдать Марию за ещё более влиятельного человека, который уже давно положил на девушку глаз.
Мать украдкой вытирала слезы. Дочка закатывала скандалы, ведь уже двенадцать месяцев тайно встречалась с Колей, и ничего сильнее этого чувства для неё не существовало. Порой им даже слова были не нужны — они словно читали мысли друг друга.
Коля был весельчак и балагур, с ним никогда не приходилось скучать. Однажды они даже сочинили мелодию. В те годы музыка лилась отовсюду — из окон, с праздничных гуляний. А они взяли и создали свою собственную композицию, не похожую ни на что — песню о себе, о своих чувствах. Вышла такая прекрасная мелодия, что можно было выступать с ней на сцене, но ведь она принадлежала только им двоим, их тайной любви, и делиться ею с миром они не намеревались.
— Где пропадала?
Глава семейства возвышался в дверном проеме.
— С Катькой на лавочке у пруда болтали.
Мария растерянно взглянула на мать.
— Прекрасно знаю, какая это Катька! Я предупреждал — этому нищему оборванцу не бывать в нашем доме. Говорил, что станешь женой достойного человека и заживешь как королева. Но ты, я вижу, игнорируешь мои слова. Я предостерегал, что если ещё раз замечу тебя с этим голытьбой, ему несдобровать. Так знай — мое терпение иссякло!
Мария попятилась.
— Отец, ты не решишься! Коля ни в чем не провинился, и он не нищий. Не все такие важные, как ты. Существуют и простые люди! И я желаю быть простым человеком. Обычным, слышишь? И выходить за старика я не намерена!
Петр Васильевич схватил дочку за косу и буквально втолкнул в чулан. Мария сопротивлялась, рыдала, но он только рявкал:
— Будешь выполнять только мои приказы, а с твоим дружком я разберусь!
Девушка провела в заточении четырнадцать дней. Её выпускали только для гигиенических процедур и приема пищи — и исключительно под надзором отца. Мать опускала взгляд. Она так панически боялась супруга, что даже старалась дышать потише в его присутствии.
Мать лишь прошептала, что Николая больше нет в городе.
Мария в тот миг словно перестала существовать. Ей стало безразлично, что произойдет дальше.
Однажды ночью она услышала, как отец вернулся сильно навеселе. Поняла, что он праздновал подготовку к бракосочетанию с ненавистным женихом. Ключ от чулана он всегда носил с собой.
Глава семейства давно уже уснул, была глубокая ночь, когда Мария услышала поворот ключа в замке. Это оказалась мать. Она выкрала ключи у супруга, обняла Марию, поцеловала, вручила сумку:
— Здесь деньги, твои документы и необходимые вещи. Беги, доченька, беги, чтобы твоя судьба не повторила мою!
— Мамочка, а что будет с тобой? Он же расправится с тобой!
— Не расправится. В тюрьму он точно не стремится. Да и публичные скандалы ему не нужны. Постарайся добраться как можно дальше и лучше с несколькими пересадками. Спасайся!
Мария крепко обняла мать:
— Мамуля, мы обязательно увидимся снова! Обязательно!
Девушка села на первую попутку, затем пересела на железнодорожный состав, а в каком-то провинциальном городке — снова сменила поезд. Трое суток она петляла. Затем на станции разговорилась с попутчицей и приехала с ней в небольшой городок.
Она разыскала мать. Через четверть века вернулась в родные места, чтобы узнать, что матери уже пять лет как не стало. Отец спился, и его местонахождение никому не было известно. Николай тоже остался холостяком.
Мария так и не создала семью. Всю жизнь прожила в одиночестве. Трудилась на текстильном комбинате, затем получила образование, стала руководителем отдела, затем заместителем директора на том же предприятии. Выстроила просторный дом на окраине. Всегда мечтала, чтобы можно было пить чай по вечерам в саду среди цветов.
Вышла на заслуженный отдых, занялась огородничеством. И не из-за нехватки средств — денег хватало, и накопления имелись, и пенсия достойная. Просто от скуки. Соседки для развлечения торговали овощами на базаре. И Мария тоже решила: «Почему бы и нет? Посижу, поболтаю о разном — глядишь, не так тоскливо».
Грядки организовала, ухаживала за посадками. Уставала, разумеется, но сон был крепким. Не ворочалась по ночам, как многие пожилые люди.
Мария с утра вышла во двор с кружкой чая. Это стало ежедневным ритуалом в будни — выпить чай, наметить план работ, а затем приступить к грядкам: где прополоть, где полить. Так что всё шло по расписанию. Она была уже в том возрасте, когда вообще каждая прожитая минута проходила строго по плану.
Через час появилась уже с мотыгой, поставила табурет. После вчерашнего дождя всё пошло в рост. Но сорняки тоже.
— Бабушка, добрый день!
Мария обернулась. У калитки стоял мальчуган лет восьми-девяти.
— Добрый день, бабушка. Вы не подумайте плохого, я не попрошайка. Могу помочь вам с огородом за небольшую плату.
— Вот как? А мама разрешает тебе так подрабатывать?
— У меня нет мамы. Я воспитанник детского дома. Воспитательница отпускает надежных ребят, а мы зарабатываем деньги.
Мария улыбнулась. Ей понравился такой целеустремленный ребенок. Она открыла калитку:
— Заходи. Давай-ка я сначала тебя накормлю, а потом посмотрим, что ты умеешь.
Мария налила ему борщ, намазала хлеб маслом, поставила стакан с компотом, сама села напротив.
— Ну а как тебя зовут?
— Петька.
— А я Мария Петровна. Будем знакомы. Деньги-то вы зачем собираете? На развлечения, на сладости?
Петя энергично замотал головой:
— Нет, что вы? Это совсем не для того. У нас в детском доме есть сторож, старенький, но очень добрый. Он раньше в тайге жил, на медведя охотился. Он нам столько удивительных историй рассказывал и в походы водил, следы зверей показывал. А теперь почти ослеп. Он, конечно, ещё работает у нас, но мы ему помогаем. А директор говорит, что мало того, что он старый, он ещё и почти слепой. И как только найдет ему замену, то сразу уволит. А он ведь совсем один, понимаете? Мы всё выяснили — нам воспитательница помогала. Можно сделать операцию. Сейчас её быстро делают, и он снова всё видеть будет. Только она платная. Вот мы и собираем. Уже почти половину собрали.
Мария подняла брови:
— Какие вы молодцы! Даже гордость за вас берет. Ну конечно, поли тогда грядки. Я тебе хорошо заплачу.
— Вы не подумайте. Я вам не для того рассказал, чтобы вы мне из жалости больше заплатили, а просто чтобы не думали…
Мальчик запутался, смутился.
— Петя, всё хорошо, не переживай. Ничего такого я не подумала.
Она выделила ему грядку и сама стала полоть рядом.
— Петь, а как ты в детском доме-то оказался? Или не знаешь?
— Знаю. Я сам туда попросился.
— Это как?
Пожилая женщина смотрела на него с удивлением.
— Ну, мать сильно пьет. Я пытался с ней говорить, стыдить, а ей всё безразлично. Вот взял сестренку — она маленькая, совсем без еды не может — и пошел в детский дом. На меня там тоже так смотрели, как вы сейчас, но я не жалею. Анютка сытая, играет и спит хорошо. Я к ней часто захожу, мне можно. И я ещё в школе учусь, хочу стать шофером. А может, и не шофером, но на водителя выучиться хочу, чтобы хорошо жить, а не так, как мать.
— Петя, ты обязательно выучишься! Так, ты пока дергай сорняки, а я пойду тебе и ребятам гостинцев соберу. Уж очень вы хорошие. Угостишь друзей своих, порадуешь их.
— Нет, и не думайте! Это плюсом к моему заработку.
Мария собрала в доме все сладости, а было их немало — любила она про запас закупаться. Вышла в коридор и замерла.
Петя полол и напевал. Видимо, так работалось веселее.
Мария побледнела, даже за стену рукой ухватилась. Этого просто не могло быть! Пятьдесят лет… Пятьдесят лет прошло с того момента, когда она в последний раз слышала эту мелодию. И не просто слышала, а пела вместе с Колей.
Она вышла на улицу. Не сразу получилось заговорить, только со второй попытки:
— Петенька, милый, а откуда ты эту песню знаешь?
Мальчишка удивленно посмотрел на неё:
— Так наш дядя Коля всегда её поет. Её теперь все в детском доме поют. Он сказал, что это песня о его первой и единственной любви.
Мария медленно опустилась на крыльцо. Петя бросился к ней:
— Бабушка, вам плохо? Что с вами? Что вы молчите? Может, позвать кого-то?
Слезы текли по щекам Марии.
— Петя, Петенька, пойдем! Побежим!
— Куда, бабушка?
— Туда, к вам, к Коле!
Петя какое-то время смотрел на неё, а потом протянул:
— Ой, а это вы, что ли, его первая единственная любовь?
Он с сомнением посмотрел на Марию:
— Разве бывает такая любовь? Я думал, они такие молодые, красивые…
Мария Петровна невольно улыбнулась:
— Ну, Петь, мы же тоже когда-то молодые были. Это сейчас у нас оболочка немного другая.
Мария ни разу не остановилась передохнуть по дороге к детскому дому, хотя путь был неблизкий от её дома. Они вошли в ворота, и Мария сразу увидела его. Он подметал дорожку. Видно было, что сначала нащупывал бордюр, а потом уже махал метлой.
Они подошли, остановились.
— Привет, дядя Коль!
Мужчина повернулся к ним, долго щурился:
— Привет! Давненько не виделись. А кто это с тобой? Никак не разгляжу.
Мария осторожно коснулась руки Николая, и он вздрогнул:
— Маша? Да нет, не может быть… Кто это?
— Здравствуй, Коля.
Пожилой мужчина выронил метлу, покачнулся. Петя и Мария усадили его на бордюр.
— Маша, не может быть! Машенька!
Он повторял её имя как заклинание и гладил, гладил её руку.
К ним бежали воспитатели, увидев, что происходит что-то необычное. Кто-то таблетку протягивал, кто-то стакан с водой. Николай всё пытался рассмотреть Марию, ощупывал её лицо руками, вытирал слезы, которые быстро катились по её щекам.
Через час, когда Коле стало полегче, Мария спросила:
— Как ты живешь? Где обитаешь? Семья есть?
— Ничего нет, Машенька. Не завел семью. Из Сибири вернулся, купил квартиру, потом к мошенникам попал, остался без жилья. Так что живу тут, при детском доме, двор подметаю.
— А в Сибирь-то ты как попал?
Николай вздохнул:
— Отец твой сказал: если не исчезну так, чтобы найти нельзя было, то пострадает моя семья. Прости, Маша, но мне он был не по силам.
Она кивнула. Что-то подобное тогда и подозревала.
Оказывается, Николай и семью свою потом к себе перевез, и искал её. Только как же найти, если вообще никто не знал, где искать?
— Коль, поедем ко мне. Поедем! Пусть нам с тобой всего несколько лет осталось, но мы их вместе проведем. Хотя бы эти несколько лет.
Через месяц ему сделали операцию. Мария была с ним, когда снимали повязку.
— Коль, подожди, не открывай глаза.
— Это почему?
— Ну вдруг посмотришь, какая я старая стала, и скажешь: не нужна ты мне такая!
Он открыл глаза, долго смотрел на неё и взял за руки:
— Ты совсем не изменилась. Как была самая прекрасная, так и осталась.
Мария рассмеялась, отмахнулась:
— Ой, ну что ты говоришь!
— Машенька, ты же знаешь, я никогда не обманываю.
Медсестра, которая была рядом, прослезилась и тут же отправила мужу сообщение: «Безумно люблю тебя».
Мария и Николай часто выходили на прогулки. Маршрут у них был всегда один и тот же — шли до детского дома. Мария пекла пироги, покупали конфеты, вспоминали какую-нибудь сказку или историю, и шли к своим приемным внукам, которых было больше тридцати человек.
Ребята их всегда ждали. Воспитатели облегченно выдыхали, пока Мария и Николай были здесь — ведь дети от них ни на шаг не отходили.
Петя как-то вечером уверенно заявил всем:
— Когда я вырасту, у меня тоже будет такая же настоящая, истинная любовь!
Девчонки хихикали, а мальчишки восхищались его смелостью. Они-то про любовь вообще ещё боялись говорить.
