— А ну-ка, выкладывай немедленно, откуда у тебя эта конфета? — Анна Ивановна грозно уперла руки в бока, сурово глядя на перепачканную шоколадом мордашку пятилетнего внука. — Я кому, спрашивается, тысячу раз говорила: у чужих людей на улице ничего не брать!
— Это что за мазня? И сколько ты на эту ерунду спустила? — Игорь брезгливо держал двумя пальцами новенький альбом для скетчей и набор профессиональных акварельных карандашей. — Я тебя русским языком спрашиваю, Вера!
— Значит так, Аркадий Львович. Пятьдесят тысяч перевожу вам прямо сейчас, и ещё пятьдесят вы получите на руки, когда моя драгоценная бабуля благополучно отбудет в ваш чудесный пансионат. С соответствующим диагнозом, разумеется.
— Значит так, Виталик, — Катя с легким стуком поставила перед мужем кружку с горячим чаем. — Раз уж ты на сторону лыжи навострил, давай договоримся как взрослые цивилизованные люди. Я тебя отпущу без скандалов и истерик, но с одним маленьким условием.
— Маш, ты в зеркало сегодня вообще смотрелась? — Игорь брезгливо отодвинул от себя тарелку с наваристым борщом. — На тебе этот халат висит, как на огородном пугале. Да и борщ, честно говоря, опять пересолен. Ты рецепторы свои вместе с фигурой потеряла?
— Ты рулетку-то взял? Меряй давай от окна до самой двери, нам же надо понять, влезет ли сюда Вадима гарнитур! — громко скомандовала Марина, по-хозяйски уперев руки в бока. — Да меряю я, меряю, не зуди под руку, — пропыхтел её брат Борис, ползая на коленях
— Ты, Полинка, конечно, молодец. Героиня просто. Но давай смотреть правде в глаза: ты же не настоящая мать. Ты же не рожала, мук этих не терпела. Так, взяла готовенького. Игрушка это всё, сублимация. А генетика — вещь страшная, ещё вылезет твоя «доброта» боком.
