— Мама, ты что?! — Ничего! Марш уроки доделывать, нечего попусту время терять. Бери пример с брата! За него не стыдно! Учится, работает – золото, а не сын! Был бы отец жив – порадовался… Таня поняла, что маме лучше не перечить сейчас.
— Леночка, мне сметану вон ту, в зеленой упаковке и хлеба, «бородинского». — Хорошо! Как ваши дела, Галина Ивановна? Ноги не болят? — Ничего, Леночка, ничего. Летом они ходят и не капризничают, любят, когда тепло.
Мужские ботинки у порога. Сорок пятый размер, минимум. Наташа застыла с пакетами в руках — творог для мамы уже начал протекать через полиэтилен. — Мам? — она толкнула дверь кухни. На лестнице, ведущей на чердак, стоял мужчина.
Яичница для Артёма. Две сосиски — он любит, чтобы с полосками от гриля. Тосты. Не забыть срезать корочку — не ест же, упрямец. В коридоре споткнулась о кроссовки. Размер сорок пятый. Подняла, поставила на полку.
Курьер позвонил три раза — резко, нетерпеливо. Марина открыла дверь в фартуке с логотипом «Перекрёстка» — не успела переодеться после смены. — Распишитесь. Конверт был плотный, официальный. В углу — логотип юридической фирмы.
Елена держала в руках обломки крыльев. Три месяца Артем клеил эту модель — «Мессершмитт», подарок на двенадцатилетие. Каждый вечер после уроков сидел с лупой, подбирал детальки по номерам. Объяснял маме устройство шасси и жаловался, что инструкция на английском.
Телефон завибрировал прямо на клавиатуре. Максим машинально глянул на экран — сообщение от Лены. Бывшая жена писала раз в месяц, и то по делу. «Артём в больнице. Сотрясение. 15-я». Максим уставился на экран.
