— Лен, ты серьёзно? У тебя для родной сестры комнаты нет? Марина стояла на крыльце, сумку бросила у ног. Лицо усталое, обветренное — два часа по просёлочной дороге, а на месте говорят: мест нет. — Марин, я же объясняю — у меня четыре номера, и все заняты.
Ира листала резюме, сидя за стойкой администратора. Салон закрылся час назад, лампы над зеркалами уже погасли, только настольная осталась. Четвёртое резюме подряд — и ни одного толкового мастера. Одна без опыта, другая хочет только маникюр, третья живёт за городом и не готова ездить каждый день.
— Галина Петровна, а вы мне сегодня ещё почитаете? Вчера на самом интересном остановились. Зоя Ильинична сидела в кресле у окна, поправляя сползшую шаль. Восемьдесят четыре года, а глаза — живые, цепкие.
Галина Степановна стояла у глазка и смотрела, как Зоя выходит из квартиры напротив. Медленно, бочком, будто старалась не шуметь. Дверь придержала обеими руками, чтобы не хлопнула, и тихонько потянула на себя.
— Лен, тебе чёлку покороче или как в прошлый раз? — Как в прошлый раз. И виски не трогай, я их отращиваю. Лена сидела в кресле у Жанны и листала телефон, пока та колдовала над её волосами. Обычная суббота, обычная стрижка.
— Девонька, ты вот что. Ты мне в дочки годишься, поэтому скажу прямо. Максим вчера приходил. С какой-то. Полина поставила чашку на стол. Валентина — соседка снизу, полная, в вечном халате и шлёпанцах — стояла в дверях кухни с кастрюлькой супа в руках.
— Илюш, я квартиру нашла! — голос Светы в трубке звенел таким восторгом, будто она выиграла в лотерею. — Двушка, третий этаж, рядом с маминым домом! Там ремонт свежий, балкон застеклённый, и цена вообще смешная!
