– Опять жрать нечего! – заорал Марк, швыряя тарелку в раковину. – Макароны третий день подряд! Ты совсем охренела? Я что, на стройке вкалываю, чтобы вермишель хавать?
– Марк, меня тошнит от запаха мяса, – Катя держалась за стенку. – Я еле эти макароны сварила. Токсикоз же, шестой месяц…
– Да задолбала ты со своим токсикозом! Моя мать, когда меня носила, на заводе до восьмого месяца стояла! А ты, бухгалтерша хренова, сидишь на жопе ровно и ноешь!
В лицо Кате полетели остатки макарон. Она молча вытерла щеку и пошла в ванную. Закрылась на защелку, села на край ванны. В животе толкался малыш.
«Потерпи, маленький. Потерпи еще немного».
– Эй, ты там сдохла? – барабанил в дверь муж. – Выходи, посуду мыть будешь! И в «Пятерочку» сгоняй, пива купи. «Жигулевское» бери, три бутылки!
Катя открыла дверь. Марк уже валялся на диване с телефоном – переписывался с корешами в «Одноклассниках». На кухне – горы грязной посуды, на плите – засохшие макароны.
– Денег дай на пиво, – буркнула она.
– В заначке возьми, в шкафу под носками. И сдачу верни!
В «Пятерочке» Катя взяла три бутылки «Жигулевского» и пачку пельменей «Цезарь» – самых дешевых. На большее денег не было. Свою зарплату в 18 тысяч она отдавала на квартиру и коммуналку. Марк получал 45, но куда они уходили – загадка.
***
– Опять блевала? – спросила соседка Люська, встретив Катю у подъезда. – Слышу каждое утро через стенку. Мужик-то твой помогает?
– Ага, помогает, – усмехнулась Катя. – Вчера тарелкой в меня запустил.
– Да ты что! Вот сволочь! Моя сестра такого же козла терпела. Пока он ей ребро не сломал. Слушай, а ты чего терпишь-то?
– А куда я пойду с пузом? К маме в однушку? Там и так втроем живут.
– Вот и терпи дальше. Только он хуже будет. Они всегда хуже становятся.
Дома Марк уже нажрался. Три бутылки пива плюс коньяк, который нашел в баре.
– Кать, иди сюда! – заорал он из комнаты. – Жрать давай!
Она разогрела пельмени, принесла на подносе. Марк ткнул вилкой, поморщился:
– Опять эта дрянь! Нормальные хоть купила? «Сибирские» или «Богатырские»?
– «Цезарь». Денег на другие не было.
– Да ты издеваешься! – он швырнул тарелку об стену. – Я те что, бомж какой-то? Пошла вон отсюда, чтоб я тебя не видел!
Катя ушла на кухню, стала собирать пельмени с пола. Один подобрала, второй… На третьем ее вырвало прямо на линолеум. Марк заорал из комнаты:
– Совсем охренела? Убери за собой, свинья!
Она встала на четвереньки, вытирала тряпкой пол. Слезы капали в ведро с водой. Телефон завибрировал – СМС от мамы: «Как ты, доченька?»
«Все хорошо, мам».
***
Утром Катя пошла в женскую консультацию. Врач Ольга Петровна посмотрела анализы, покачала головой:
– Плохо дело, милая. Гемоглобин 85, это анемия тяжелая. Белок в моче появился. Ложиться надо на сохранение.
– Не могу. Муж не отпустит.
– Как это не отпустит? Ты что, крепостная? Это твое здоровье и здоровье ребенка!
– Вы не понимаете…
– Все я понимаю, – врач достала визитку. – Вот телефон кризисного центра. Если совсем прижмет – звони. Там помогут.
По дороге домой Катя зашла в банкомат Сбербанка. Проверить накопления – 42 тысячи должно быть. На коляску «Инглезина» в «Детском мире» присмотрела, как раз по акции за 35 тысяч.
На экране: баланс 500 рублей.
Она трясущимися руками проверила историю. Вчера снято 41500. Еще раз проверила. Точно.
Набрала Марка. Тот ответил сразу, пьяным голосом:
– Чего тебе?
– Ты снял мои деньги? Все сорок тысяч?
– А, это. Да, взял. Диски на тачку купил, литые. И сигналку новую поставил. Крутая, с автозапуском!
– Это были деньги на коляску! Я полгода копила!
– Да какая на хрен коляска за сорок штук? Совсем ку-ку? На Авито за три тысячи возьмешь б/у. Все равно обосрет и обблюет. А диски – это имидж!
– Марк, как ты мог? Это же наш ребенок!
– Заткнись! Достала уже! Еще слово – приеду и по-другому объясню!
Катя села на лавочку возле подъезда. Люська вышла покурить, увидела ее:
– Ты чего ревешь?
– Деньги… на коляску… украл…
– Вот сука! Говорила же – уходи! Щас к моей сестре позвоню, она в кризисном центре работает. Там комнаты есть для таких как ты.
– Не надо. Я к маме поеду.
– К маме в однушку? С пузом? Ты дура? В центре хоть место есть, и психолог, и юрист бесплатный!
Но Катя покачала головой. Набрала маму:
– Мам, можно я приеду? Насовсем.
– Что случилось, Катюша? Опять обидел?
– Деньги украл. На коляску. Все сорок тысяч.
– Сволочь! Собирай вещи, сейчас Петя за тобой приедет!
Отчим приехал через час на своей старенькой «Ниве». Молча загрузил два чемодана. Марк вышел на лестницу, пьяный в хлам:
– Куда это? А ну вернись, с.у.ка! Кто тебе жрать готовить будет?
– Сам себе готовь, – буркнул Петя. – Или мамочку позови.
– Ты еще кто такой, старый хрен? Щас я тебе…
Петя развернулся и врезал Марку в челюсть. Тот осел на пол.
– Еще раз к Кате приблизишься – убью. Понял, выродок?
***
В маминой однушке было тесно. Катя спала на раскладушке в кухне. Но мама не жаловалась, варила борщи, заставляла есть печень для гемоглобина.
Через неделю позвонила свекровь:
– Ты что удумала, змея? Бросила сына, когда он тебе крышу над головой дал?
– Валентина Сергеевна, он у меня сорок тысяч украл.
– Не украл, а взял! Вы муж и жена! А ты неблагодарная тварь! Марк сказал, ты ему изменяла!
– Что? Да я из дома не выхожу!
– Все вы шалавы одинаковые! Нагуляла невесть от кого и на Марка повесить хочешь!
Катя бросила трубку. Марк еще неделю названивал, то угрожал, то плакал, то обещал купить не коляску – целую кроватку! Потом затих.
Рожала Катя одна. Мама не смогла отпроситься с работы. Схватки были долгие, мучительные. В родзале орала акушерка:
– Тужься давай! Не ори, а тужься!
Сын родился на 38 неделе, слабенький, 2400. Но живой. Катя плакала от счастья.
На выписку никто не приехал. Мама работала, Петя тоже. Катя вызвала такси, сама донесла малыша до машины.
Через полгода Марк подал на развод – нашел новую дуру. Алименты платит 4500 – официальная зарплата у него минималка. Сына ни разу не видел.
Катя работает на двух работах. Коляску так и не купила – носит сына в слинге.
