— Это не обсуждается! — Павел Сергеевич ударил ладонью по столу так, что зазвенели чашки. — Никаких певчих! Ты пойдёшь в медицинский, как твои дед и прадед!
Максим сжал кулаки под столом, но промолчал. В кармане у него лежала скомканная листовка: «Вокальная студия “Резонанс” объявляет набор».
— Паш, может, не стоит так… — начала Елена, но муж жестом прервал её.
— Не лезь! Я знаю, что для сына будет лучше. Врачи всегда нужны, у них всегда есть деньги. А эти… артисты… — он скривился, словно это слово оставило у него горький привкус во рту. — Нищие попрошайки, вот кто они.
Максим встал из-за стола, не доев ужин.
— Куда собрался? — рявкнул отец.
— Готовиться к ЕГЭ по химии, — ровно ответил сын и вышел.
В своей комнате он достал из-под матраса конверт. Внутри — результаты прослушивания в консерватории. «Рекомендован к зачислению. Редкий тембр баритона».
Елена мыла посуду, механически протирая губкой уже чистую тарелку. В голове крутился утренний разговор с сыном.
— Мам, я больше не могу врать, — прошептал Максим, пока отец был в душе. — Я не хожу к репетитору по химии. Я пою.
— Господи, Макс…
— Педагог говорит, что у меня оперный голос. Понимаешь? Оперный! Таких единицы!
Она видела, как горят его глаза. Так же горели глаза Павла, когда он рассказывал о сложной операции. Только Павел спасал жизни с помощью скальпеля, а Максим…
— Твой отец этого не переживёт.
— А я не переживу, если стану врачом, — отрезал сын.
Теперь, стоя у раковины, Елена не знала, что делать. С одной стороны — муж с его железной логикой и планами. С другой — сын с его мечтой, которая казалась безумием.
Студия располагалась в старинном особняке на Покровке. Максим поднимался по скрипучей лестнице, прислушиваясь к звукам. Где-то наверху кто-то разучивал гаммы, внизу играло пианино.
— А, Максим! — Игорь Львович, его педагог, выглянул из класса. — Заходи, сегодня работаем над дыханием.
Пожилой певец с седой бородой и проницательным взглядом сразу разглядел в нём талант. На первом же занятии он сказал:
— Такие голоса рождаются раз в десятилетие. Но голос — это только начало. Нужна работа. Адская работа.
И Максим работал. Пока отец думал, что он корпит над учебниками по биологии, сын изучал партитуры. Пока родители спали, он тихо, почти беззвучно, отрабатывал дыхательные упражнения.
— Сегодня споёшь арию Онегина, — объявил Игорь Львович. — Помнишь, мы разбирали?
Максим кивнул и встал у рояля. Первые такты вступления, и он начал:
— Когда бы я захотел ограничить свою жизнь домашним кругом…
Голос звучал свободно, наполняя небольшой класс. Игорь Львович прикрыл глаза, слушая. Когда последняя нота растворилась в воздухе, он открыл глаза.
— Ты должен поступить в консерваторию. Обязательно.
— Отец не разрешит.
— Это преступление — зарывать такой талант, — педагог встал и прошёлся по классу. — Я поговорю с ним.
— Нет! — испуганно вскрикнул Максим. — Он… он меня убьёт.
— Тогда что ты собираешься делать?
Максим опустил голову. Он не знал.
Разоблачение произошло нелепо. Павел Сергеевич решил забрать сына у репетитора — хотел обсудить успехи в учёбе. Репетитор по химии жила в соседнем районе, адрес он знал.
Но когда он позвонил в дверь, ему открыла незнакомая женщина.
— Вы к кому?
— К Марине Владимировне. Я отец её ученика.
Женщина нахмурилась:
— Здесь такие не живут. Вы адрес не перепутали?
По спине пробежал холодок. Павел достал телефон и набрал номер сына. Длинные гудки.
— Алло, пап?
— Где ты?
— На занятии. У Марины Владимировны.
— Врешь, — процедил Павел. — Я стою у ее двери. Здесь такие не живут.
Молчание. Потом тихо:
— Пап, я объясню…
— Где. Ты. Находишься?
— На Покровке. Дом 15.
Павел бросил трубку.
Он ворвался в студию как ураган. Распахнул дверь класса, где Максим дрожащим голосом пытался объяснить ситуацию учителю.
— Так вот где ты пропадаешь!
Игорь Львович встал между отцом и сыном:
— Простите, вы кто?
— Я отец этого… этого лжеца! Собирайся, поехали домой!
— Позвольте, — педагог не сдвинулся с места. — Ваш сын — исключительно талантливый вокалист. У него редчайший голос…
— Мне плевать на его голос! — заорал Павел. — Он будет врачом, как и все нормальные люди в нашей семье!
— Папа, послушай…
— Заткнись! Три месяца врал мне в глаза! Деньги на репетитора брал!
— Я не брал денег, — тихо сказал Максим. — Игорь Львович учит меня бесплатно.
— Бесплатно? — Павел повернулся к педагогу. — И что вам от него нужно?
Лицо Игоря Львовича окаменело.
— Мне нужно, чтобы такой талант не пропал. Чтобы через десять лет ваш сын пел на сцене Большого театра. Но вы, видимо, предпочитаете убить в нём артиста.
— Артиста! — Павел расхохотался. — Да вы хоть знаете, сколько получают эти ваши артисты? Копейки! А врач…
— Уважаемый, — перебил его педагог. — Солисты Большого получают от трёхсот тысяч. Плюс гастроли. Плюс частные концерты. Ваш сын может стать звездой мирового уровня.
— Может! А может, будет петь в переходах за подаяние! Хватит морочить парню голову! Максим, пойдём!
Он схватил сына за руку и потащил к выходу. Максим обернулся на пороге и встретился взглядом с педагогом. Тот молча кивнул — не сдавайся.
Дома был ад.
— Все эти месяцы ты врал! — Павел метался по гостиной, размахивая руками. — Я отдавал тебе деньги, думал, ты учишься! А ты!
— Я учился, — упрямо сказал Максим. — Просто не тому, чему ты хотел.
— Не смей так со мной разговаривать!
— Паша, успокойся, — Елена попыталась встать между ними. — Давай обсудим…
— Что тут обсуждать?! Наш сын — лжец и предатель! Я строил для него жизнь, а он!
— Я не просил! — вдруг взорвался Максим. — Не просил устраивать мою жизнь! Это моя жизнь, понимаешь? Моя!
— Ах, твоя? — Павел прищурился. — Хорошо. Живи как знаешь. Но не в моём доме. Вон отсюда!
— Павел! — вскрикнула Елена.
— Пусть идёт к своему педагогу! Пусть ему поёт! На улице!
Максим побледнел, но поднялся.
— Хорошо. Я уйду.
— Ты никуда не пойдёшь! — Елена преградила ему путь. — Павел, ты что, с ума сошёл? Это наш сын!
— Был сын. Теперь — никто.
Максим обошёл мать и поднялся в свою комнату. Через десять минут он спустился с рюкзаком.
— Макс, стой! — Елена бросилась к нему, но он мягко отстранил её.
— Всё в порядке, мам. Я справлюсь.
— Куда ты пойдёшь?
— Найду где.
Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Елена повернулась к мужу:
— Что ты наделал?
— То, что должен был. Пусть попробует жить своим умом.
— Ему семнадцать лет!
— В семнадцать лет я уже работал и учился! А он что? Песни поёт!
Елена молча прошла мимо него в спальню. Заперла дверь изнутри.
Максим просидел в сквере до темноты. Телефон разрывался от звонков матери, но он не отвечал. Наконец он набрал номер педагога.
— Игорь Львович? Это Максим. Можно мне… можно у вас переночевать?
— Конечно. Приезжай.
Старый педагог жил в коммуналке на Арбате. Крошечная комната, заставленная нотами, старое пианино у окна.
— Чай будешь?
Максим кивнул и устало опустился на продавленный диван.
— Выгнал?
— Ага.
— М-да… — Игорь Львович покачал головой. — Знакомая история. Я тоже не обрадовал отца выбором профессии. Он хотел, чтобы я стал инженером.
— И что было?
— Не разговаривали пятнадцать лет. Помирились, только когда я уже пел в Ла Скала. Приехал на моего «Бориса Годунова». Плакал в зале.
Они пили чай в тишине. Потом педагог сказал:
— Послушай, у меня есть предложение. Приближается конкурс молодых вокалистов. Победитель получит грант на обучение и стажировку в Италии. Ты готов?
— Но я же не студент консерватории…
— Необязательно. Нужен только твой голос. И работа. Много работы.
Максим поднял голову. В его глазах загорелась надежда.
— Я готов.
Следующие месяцы были одновременно адом и раем. Максим устроился грузчиком в ночную смену, а днём занимался с Игорем Львовичем. Спал по четыре часа, питался лапшой быстрого приготовления, но пел. Пел как никогда.
Мать тайком приносила деньги педагогу и умоляла передать их сыну. Тот брал деньги, покупал еду и говорил, что это его запасы.
— Как он? — спрашивала Елена, вытирая слёзы.
— Работает. Талант пробьётся, не сомневайтесь.
— А Павел… Павел по ночам не спит. Ходит по квартире. Но гордость не позволяет…
— Гордыня многих погубила, — вздыхал педагог.
День конкурса. Большой зал консерватории забит до отказа. Максим в взятом напрокат фраке стоит за кулисами. Руки дрожат.
— Спокойно, — Игорь Львович поправляет ему бабочку. — Ты готов. Просто пой.
— Участник номер двенадцать, Максим Соколов!
Он выходит на сцену. Свет бьёт в глаза, зал — тёмное море лиц. Где-то там жюри, критики, возможно, его будущее.
Первые аккорды. Ария Германа из «Пиковой дамы». Сложнейшая партия, требующая и техники, и драматизма.
«Что наша жизнь? Игра!»
Голос взлетает, заполняя зал. Максим забывает о страхе, о прошлом, о том, что отец не разговаривает с ним уже полгода. Есть только музыка.
Когда смолкает последняя нота, наступает секунда тишины — и зал взрывается аплодисментами. Встаньте. Овации.
Максим кланяется и вдруг замечает в третьем ряду… Мать. А рядом…
Отец, как всегда, сидит прямо. Лицо непроницаемо. Но он аплодирует. Медленно, размеренно, но аплодирует.
— Первое место и Гран-при конкурса — Максиму Соколову!
Игорь Львович обнимает его за кулисами, педагог плачет, не скрывая слёз.
— Я знал! Знал с первого урока!
К ним пробирается Елена, за ней — Павел. Отец и сын стоят друг напротив друга. Молчат.
— Я… — начинает Павел и осекается. Кашляет. — Я читал про оперных певцов. После того, как ты ушла. Оказывается, это серьёзная профессия.
— Пап…
— Дай договорить. Я был неправ. Но понимаешь, в нашей семье всегда были врачи. Я думал…
— Я знаю, о чём ты думал.
— Твой педагог прав. У тебя талант. Я… я горжусь тобой.
Максим делает шаг вперёд и обнимает отца. Тот секунду стоит неподвижно, а потом обнимает его в ответ.
— Прости меня, сын.
— Мне нечего прощать, пап. Ты хотел для меня лучшего.
— Но не спросил, чего хочешь ты.
Елена тихо плачет рядом. Игорь Львович деликатно отворачивается.
— Италия — это надолго? — спрашивает Павел.
— На год. Стажировка в Ла Скала.
— Ла Скала… — отец качает головой. — Кто бы мог подумать. Мой сын будет петь в Ла Скала.
— Если все получится.
— Получится, — уверенно говорит Павел. — Ты же мой сын. Мы не сдаёмся.
Через десять лет. Большой театр, премьера «Евгения Онегина». В партии заглавного героя — Максим Соколов, восходящая звезда русской оперы.
В ложе — родители. Елена элегантна в вечернем платье. Павел Сергеевич в своём лучшем костюме украдкой вытирает глаза.
На поклонах публика встаёт. Овации длятся пятнадцать минут. Максим ищет глазами родителей и встречается взглядом с отцом.
Павел Сергеевич, как всегда, стоит прямо. Но глаза… В глазах — гордость, любовь и запоздалое понимание.
Максим кланяется. Ему ещё предстоит выступать на мировых сценах, исполнять великие партии, прославиться. Но этот момент — когда отец смотрит на него с гордостью — дороже всех оваций мира.
За кулисами его ждёт седовласый Игорь Львович.
— Ну что, маэстро, — улыбается он, — готовы покорять мир?
— Готов, учитель.
Они идут по коридору Большого театра. Где-то там, в гримёрке, их ждут родители, цветы и поздравления.
— Знаешь, — говорит Максим, — я иногда думаю, что было бы, если бы я тогда сдался. Стал бы врачом.
— Был бы посредственным врачом и несчастным человеком.
— Да. Спасибо, что не дали мне сломаться.
— Это ты не дал. Настоящий талант не сломить. Он всегда найдёт дорогу.
Максим улыбается. Впереди — целая жизнь. Жизнь, которую он выбрал сам.