Рассказы о любви

Старая деревянная калитка скрипнула протяжно и жалобно, словно здороваясь после долгой разлуки. Сорокалетняя Анна остановилась у порога бревенчатого дома с резными наличниками и выронила из рук тяжелую дорожную сумку.

Катерина Дмитриевна суетилась у плиты. Запах домашних пирожков с капустой наполнял кухню, создавая ту самую иллюзию незыблемого покоя, которой она дорожила больше всего на свете. Входная дверь громко хлопнула. — Ба, я приехал!

Римма Аркадьевна с силой впечатала утюг в пододеяльник. Влажный хлопок зашипел, по тесной кухне поплыл запах горячей ткани. Полина сидела на табуретке, глядя, как по оконному стеклу сползают тяжелые капли ноябрьского дождя со снегом.

Кофейня «Пышка» стояла на углу Садовой и Первомайской — приземистая, кирпичная, с облупившейся вывеской, которую Сергей всё собирался перекрасить, да руки не доходили. Вывеску рисовал отец в девяносто третьем.

— Галина Петровна, а вы мне сегодня ещё почитаете? Вчера на самом интересном остановились. Зоя Ильинична сидела в кресле у окна, поправляя сползшую шаль. Восемьдесят четыре года, а глаза — живые, цепкие.

Дашка сказала это за ужином, между второй котлетой и компотом. — А папа вкуснее готовит. Лена не сразу поняла. Положила вилку, посмотрела на дочку. Дашке девять, она редко говорила просто так — обычно выдавала что-нибудь прицельное, как камень из рогатки. — В смысле?

Гена сказал это на дне рождения младшей внучки. Полинке четырнадцать стукнуло, собрались у старшего сына — квартира большая, столы в зале и на кухне, табуретки с балкона притащили, потому что стульев не хватало.