— Я ее тебя к институту готовить наняла, а она в койку к тебе прыгнула! — бушевала Галина, вышвыривая из квартиры «репетитора», — Влад, тебе как не стыдно? Я ж последние деньги тебе отдала…
Сын, недавно вернувшийся из армии, нахмурился:
— Мам, выслушай меня. Я Соню люблю. И сразу скажу: если ты ее не примешь, то я просто уйду из дома! Никогда ты меня не увидишь!
Галина замерла. Кого он любит? Взрослую, замужнюю женщину?! Да что происходит вообще? Как теперь сына вытащить из этого капкана? У него же вся жизнь впереди, зачем ему… старуха?!
***
Галина вздохнула, поправила на стене портрет мужа и пошла на кухню пересчитывать «кубышку». Деньги лежали в старой жестяной банке из-под индийского чая, спрятанной в глубине шкафа за пакетами с крупой.
— Пять, десять, пятнадцать… — шептала она, слюнявя пальцы.
Каждая купюра далась нелегко: две смены в магазине, подработки уборщицей в офисе по выходным, и все ради того, чтобы сын, месяц назад вернувшийся из армии, поступил в институт. Не в какой-нибудь захудалый техникум, а в нормальный ВУЗ. Муж бы очень этого хотел…
Дверь хлопнула так, что на кухне звякнули ложки в стакане.
— Мам, я дома! — прогудел Влад басом.
Галина поспешно сунула деньги обратно в банку и вышла в коридор — сын стягивал куртку.
— Владик, сынок, аккуратнее, штукатурка посыплется, — она привычно потянулась поправить ему воротник, но он мягко увернулся.
— Мам, да ладно тебе. Я ж не слон. Есть что поесть?
— Борщ, котлеты. Мой руки. И разговор к тебе есть.
За ужином Влад уплетал котлеты с такой скоростью, будто его не кормили неделю. Галина смотрела на него, подперев щеку рукой, и любовалась. Возмужал как…
— Владюша, я деньги собрала, — начала она осторожно, — на репетиторов. Математика, физика… Тебе в институт поступать надо.
— Мам, ну какой институт? — Влад закатил глаза, набивая рот хлебом, — я работать пойду. В автосервис к Пашке зовут.
— Никаких сервисов! — Галина ударила ладонью по столу, — отец инженером был, и ты будешь. Я что, зря горбатилась? В общем, так. Деньги я тебе дам, ищи репетитора. Сейчас в интернете всё есть. Чтоб с понедельника начал!
Влад тяжело вздохнул, отодвигая пустую тарелку.
— Ладно. Найду. Только не пили, а? И так голова пухнет.
***
Репетитора он нашел быстро. Даже слишком быстро, как показалось Галине.
— Алла, — представил Влад девушку, стоящую на пороге.
Галина застыла с половником в руке. Девушке было на вид лет двадцать пять, не больше. Яркая помада цвета перезревшей вишни, короткая кожаная куртка и джинсы, которые держались на честном слове.
— Здрасьте, — Алла жевала жвачку, с интересом оглядывая квартиру, — ну чё, где грызть гранит науки будем?
— В комнате, — буркнул Влад, подталкивая гостью в спину, — мам, мы заниматься. Не мешай.
Дверь в комнату сына захлопнулась, и щелкнул замок. Галина осталась стоять в коридоре, чувствуя, как в груди поднимается волна возмущения.
«И это репетитор? — думала она, нервно вытирая руки о передник, — да она больше похожа на тех девиц, что у вокзала стоят! Какая физика? Там анатомия сплошная!»
Она подошла к двери, прислушалась. Девушка тихонько смеялась, доносилась музыка.
— Влад! — Галина постучала, — чай будете?
— Нет! — рявкнули из-за двери.
Через два часа Алла ушла, а Галина устроила сыну допрос.
— Это кто, я тебя спрашиваю?
— Репетитор, мам. Студентка старших курсов. Она шарит, реально.
— Шарит она, я вижу, — фыркнула Галина, — по карманам твоим она шарит! Влад, ты меня за дуру не держи. Почему вы закрылись? Почему музыка играла?
— Мам, это методика такая! — Влад плюхнулся на диван, включил телевизор, — фон для расслабления мозга.
— Я вижу, как учат! Покажи учебники!
Влад неохотно сходил в комнату, принес стопку книг.
— Вот. Физика, задачник Рымкевича. Смотри. Мы три параграфа прошли.
Галина открыла книгу. Страницы были чистыми, даже не загнутыми.
— И что вы тут прошли? Тут конь не валялся! Влад, я деньги кровные отдаю!
— Ой, всё! — Влад выхватил книгу, — вечно ты недовольна! Нормально мы занимаемся. Отстань.
Подозрения грызли Галину неделю. Алла приходила через день. Влад просил деньги — «на методички», «на дополнительные часы». Галина давала, скрепя сердце, но чувствовала: добром это не кончится.
В четверг начальница отпустила Галину пораньше — прорвало трубу в подсобке, офис закрыли. Галина летела домой, надеясь застать «учебный процесс» в разгаре.
Она тихо открыла дверь своим ключом. Дверь в комнату Влада была приоткрыта.Галина шагнула ближе и замерла. На диване валялись джинсы. На полу — та самая кожаная куртка. А посреди комнаты стояла Алла. Из одежды на ней были только колготки. Влад сидел в кресле, закинув ноги на стол, и курил. Дым стоял коромыслом.
— Отлично учитесь, сынок, — ледяным голосом сказала Галина.
Алла взвизгнула, выронив пиво. Банка с шипением покатилась по ковру, заливая ворс пеной. Влад подскочил.
— Мам, ты чего так рано?!
— Вон отсюда, — прошипела Галина, глядя на Аллу, — чтоб духу твоего здесь не было. Три минуты на сборы!
Девица схватила одежду и, прикрываясь курткой, выскочила в коридор. Влад стоял пунцовый, как рак.
— Мам, я объясню…
— Что ты объяснишь? Что ты мои деньги на вот эту спускаешь? Я полы мою, спину гну, а ты?!
— Мам, мы просто… Отдыхали!
— Отдыхали?! Ты учиться должен! Бессовестный! Отец бы увидел — ремня бы всыпал!
— Да хватит мне отцом тыкать! — заорал Влад, — я живой человек! Я год в казарме гнил, я хочу пожить нормально!
Он хлопнул дверью и ушел. Галина опустилась на залитый пивом ковер и заплакала.
***
— Ну ты даешь, Галя, — Инна, лучшая подруга, помешивала ложечкой сахар в чашке, — парню двадцать один год, гормоны играют. А ты ему — Рымкевича.
— Инн, ну не так же! — всхлипывала Галина, — я же для него стараюсь. А он врет мне в глаза. Деньги ворует, считай.
— Ладно, успокойся. С деньгами разберемся. Тебе нужен проверенный человек. Не эти вертихвостки из интернета. У меня есть знакомая, София. Женщина серьезная, учительница. Берет недорого, но шкуру спустит, если учить не будет.
— Давай, — махнула рукой Галина, — только поговори с ней сама. Сил моих нет.
София Яновна — Соня, как она попросила себя называть, — Галине понравилась сразу. Скромная, в очках, волосы собраны в тугой пучок, длинная юбка, закрытая блузка. Голос тихий, вежливый. Молоденькая еще, но выглядела старше из-за строгой одежды.
Влад встретил новую «училку» с кислой миной.
— Опять? Мам, может, хватит?
— Не хватит. Вот София Яновна. Прошу любить и жаловать. И дверь, — Галина подняла палец вверх, — дверь не запирать!
Занятия начались. Теперь из комнаты доносились не хихиканье и басы, а бубнеж.
— Владислав, повторите закон Ома. Нет, не так. Смотрите в книгу, а не в окно.
Соня выходила после уроков усталая, но довольная.
— Способный парень, — говорила она Галине, надевая плащ, — ленится, конечно, но голова светлая. Сегодня вот задачу решили, которую на олимпиадах дают.
— Спасибо вам, Сонечка! — Галина готова была молиться на неё, — вы уж построже с ним.
Первое время было сложно. Сын до поздней ночи шастал с друзьями, потом до обеда спал. Будить его приходилось репетитору. Но потом вроде бы все наладилось, и Галина выдохнула.
***
С Соней занятия шли уже третий месяц. Влад, на удивление, перестал огрызаться. Даже сам ждал прихода репетитора. Причесывался, рубашку свежую надевал.
— Взрослеет, — радовалась Галина, — понял, что образование важно.
Она даже пару раз слышала, как Влад смеется на занятиях. Не гогочет, как с друзьями, а как-то мягко, по-доброму.
— Нашла подход Сонечка, педагог от бога, — умилялась мать.
В тот день Галина купила торт — хотела угостить репетитора чаем после занятия, отблагодарить за успехи сына. Он вчера сам, без напоминаний, решил тест по физике
Пришла домой, разулась, по привычке подошла к двери — тихо. Дернула ручку — заперто.
— Влад, Сонечка, перерыв сделаем? — громко спросила Галина, — Влад?
Из-за двери донесся странный звук. Шорох, шепот и… стон? Тихий, женский стон.У Галины потемнело в глазах. Она забарабанила в дверь кулаками.
— Открой! Немедленно открой!
На пороге стоял Влад. Взлохмаченный, рубашка застегнута не на ту пуговицу, губы припухшие. За его спиной, у стола, стояла Соня. Она судорожно поправляла очки, лицо пунцовое, руки дрожат.
— Ты… — Галина задохнулась от гнева, — вы… Опять?! Ах ты, мышь тихая! Педагог?! Я тебе сына доверила, а ты?! В койку к нему лезешь?! Сколько тебе лет, бесстыжая?!
— Мама, замолчи! — Влад шагнул вперед, загораживая Соню собой.
— Замолчи?! Это ты мне?! Вон из моего дома! Развратница!
— Не смей так с ней разговаривать! Выйди отсюда! — Влад схватил мать за плечи, и Галина испугалась — таким она его еще не видела
Он буквально вытолкал мать в коридор и захлопнул дверь. Галина слышала, как он там что-то тихо и быстро говорит, как всхлипывает Соня. Потом дверь открылась, и Соня, прижимая к груди сумку, пробежала мимо Галины, не поднимая глаз.
Влад вышел следом.
— Ты всё испортила. Ненавижу!
Три дня Влад не разговаривал с матерью. Галина пыталась подольститься к нему, готовила его любимые отбивные — сын к ним не прикасался. Она уже отошла, злиться перестала, а потом…
Галина опять их увидела. Сын и эта Соня стояли за углом дома, у старой трансформаторной будки. Влад держал ее за руки, гладил по волосам, а она плакала, уткнувшись ему в грудь.
— Ах вы ж гады! — Галина бросилась к ним, — а ну убери от нее руки!
Влад увидел мать, но не отстранился. Наоборот, прижал Соню крепче.
— Мам, уйди.
— Это она сейчас уйдет! Я ж тебя предупреждала! — она замахнулась сумкой на Соню.
— Не трогай её! — Влад перехватил руку матери, — если ты её тронешь, если ты опять устроишь скандал — я уйду. Слышишь? Я соберу вещи и уйду. И ты меня больше не увидишь.
— Куда ты уйдешь? К ней? В приживалки?
— Куда угодно. Хоть под мост. Ты меня достала, мама. У меня сил больше нет.
Галине ничего не оставалось делать, как развернуться и уйти. Ее прогнал родной сын. Как теперь Влада вырвать из лап этой хищницы? Пока еще не поздно.
***
Подруга посоветовала Гале все рассказать мужу Сони. Она и дала адрес. В выходной, рано утром, Галя собралась — точку в этой грязной истории она сегодня поставит. Оделась построже, чтобы выглядеть солиднее. Даже плащ новый достала со шкафа.
Влад поначалу молча наблюдал за матерью.
— Ты куда нарядилась? — спросил он подозрительно.
— По делам.
— По каким?
— А тебе беда какая? Ты же со мной не разговариваешь. Вот и молчи дальше!
Она вышла из квартиры. Сердце колотилось. Правильно ли она делает? Наверняка, ее визит для Сони обернется чем-то нехорошим… Но она ведь это ради сына делает, ради его будущего! Эта баба сломает ему жизнь. Разведется, повиснет на шее, детей навешает…
Она прошла два квартала. Вдруг сзади послышался топот.
— Мама! Стой!
Влад догнал её, схватил за локоть. Он был в домашней футболке и тапочках на босу ногу.
— Ты куда идешь? К ней?
— Не к ней. К мужу её.
— Чего?..
Влад побелел так, что стали видны веснушки на носу.
— Ты что, совсем? Ты понимаешь, что ты делаешь?
— Я делаю то, что должна! Спасаю тебя от разврата! Пусть муж знает, какая у него жена!
— Мам, он её убьет!
Влад тряхнул её за плечи.
— Ты слышишь меня?! Он её убьет! Он алкаш! Он её бьет!
— Что? — Галина замерла.
— Бьет! — крикнул Влад, и голос его сорвался. — Я видел! У неё синяки на спине, на руках! Он бывший мент, его уволили за пьянку, он зверь самый натуральный! Она боится его до смерти! Она развода не могла добиться год, он угрожал, что закопает её!
Влад перевел дыхание. Его трясло.
— Мам, она… она святая. Она терпит этот ад. А тут я… Мы просто занимались сначала. Честно. А потом… Я увидел синяк на запястье. Спросил. Она разрыдалась. Я её просто пожалел сначала. А потом понял, что люблю. Она не такая, как эти Кати твои, куклы расфуфыренные. У неё душа… Она добрая, умная, она меня понимает.
Галина смотрела на сына широко открытыми глазами.
— Бьет? — переспросила она тихо.
— Да. Она сбежать от него хочет. Мы деньги копили… Я ей свои отдал, что ты на репетитора давала. Чтобы она квартиру сняла. Она на развод подала тайком на прошлой неделе. Если он сейчас узнает про нас — он её покалечит. Ты этого хочешь? Грех на душу взять хочешь?
Галина прикрыла рот рукой. Перед глазами встала Соня — тихая, в закрытой блузке. Закрытой… Чтобы синяков не было видно?
— Господи, Влад… Я ж не знала…
— Ты никогда ничего не знаешь! Ты только свои фантазии видишь!
Галина вдруг почувствовала, как из неё выходит весь воздух, вся злость. Остался только стыд. Жгучий, липкий стыд. Она ведь шла ябедничать тирану на жертву. Она, женщина, мать.
— Пойдем домой, — тихо сказал Влад, отпуская её руку, — замерзнешь.
***
На кухне они сидели долго. Чайник остывал и закипал снова три раза. Влад рассказывал как Соня живет. Как прячет косметику, чтобы муж не ревновал, как он проверяет её телефон. Как лупит, как сидорову козу, за то, что вовремя суп ему не подогрела.
— Мам, мне плевать, что она старше. Шесть лет — это ж ерунда. Мне плевать, что она замужем была. Я хочу её оттуда вытащить. Я мужик или нет? Ты же сама говорила — отец за тебя горой стоял.
Галина смотрела на сына и видела в нем мужа. Те же упрямые складки у рта, тот же решительный взгляд. Он вырос. Он уже не ребенок, которого надо водить за ручку к «правильным» девочкам. Он взял ответственность за чужую жизнь.
— Владушка, — Галина взяла его ладонь в свои, — прости меня. Я дура старая. Я ж за тебя боялась. Думала, крутит хвостом девка.
— Она не девка, мам. Она Соня.
— Хорошо. Соня…
Галина вздохнула, встала и решительно подошла к шкафу, где стояла банка из-под чая.Достала оттуда оставшуюся стопку денег.
— На.
— Что это?
— Тут на семестр хватит, если платно. Но… если ей квартиру снять надо, или адвоката нанять… В общем, бери. Это отцовские, считай. Он бы одобрил. Слабых защищать надо.
Влад посмотрел на деньги, потом на мать. Глаза у него заблестели.
— Мам… Ты серьезно? А как же институт?
— Поступишь на бюджет. Ты ж у меня умный. Соня тебя натаскает, — Галина слабо улыбнулась, — а не поступишь — пойдешь работать и учиться на заочном. Семью кормить надо. Ты ж теперь, получается, глава семьи. И нашей, и вашей.
Влад вскочил и сгреб мать в охапку. Поднял, закружил по тесной кухне.
— Спасибо, мам! Ты лучшая! Ты мировая!
.Через месяц Соня переехала в съемную однушку в соседнем районе. Развод был тяжелым, муж пытался скандалить, но Влад с друзьями из армии встретили его в темном переулке и очень вежливо, но доходчиво объяснили, что к Софии Яновне приближаться не стоит.
Галина впервые пришла к ним в гости в субботу. Дверь ей открыла Соня. Выглядела она по-прежнему испуганной, но, увидев улыбку Галины, выдохнула. Долго сидели на кухне, болтали и смеялись. Галина постоянно ловила на мысли, что… счастлива. Потому, что счастлив сын.