— Дашенька, деточка, ну куда же ты эту тарелку ставишь? — голос Галины Павловны журчал, как весенний ручеек, огибающий острые камни. — Антоша не любит, когда вилка справа. Он же у нас эстет. Галина Павловна мягко, но настойчиво, как забирают опасную игрушку
— Что молчишь-то? — Марина застыла посреди комнаты с конвертом в руках, в новом бордовом халате. — Игорь, неужели ты правда не понимаешь? Игорь Петрович сидел за столом — и чувствовал, как радость от подарка куда-то улетучивается, оставляя внутри странную пустоту.
Анна стояла у окна, обхватив ладонями горячую чашку. За стеклом весенний город просыпался после дождя — блестели лужи, сквозь облака пробивалось солнце. Телефон на столе завибрировал. «Ты в курсе? Максим стал папой!
Лена стояла в прихожей и смотрела на обои. Они отклеились ещё весной, и теперь, в октябре, бумажные края свисали почти до пола, как седые космы. Каждый раз, входя в квартиру, она видела это безобразие.
— Нет, Сергей, я этого делать не буду. Анна стояла у окна, скрестив руки на груди. За её спиной тяжело дышал муж. — Ты хоть понимаешь, что творишь? — голос Сергея срывался. — Двадцать лет! Двадцать лет работы!
— Может, наконец оформим развод? — с лукавой улыбкой поинтересовалась Тамара. — Немедленно прекрати! — недовольно буркнул Михаил. — Ни за что на свете! — парировала жена. — Я только вошла во вкус! — Тома, хватит уже! Неужели нельзя простить человеку единственную ошибку?
Марина раздраженно взглянула на мужа, который не в первый раз поправлял воротник перед зеркалом. — Хватит прихорашиваться, Игорь! — выдохнула она с нотками усталости. — Мы зашли сюда всего лишь купить пиджак. — Не всего лишь!
