Сознание возвращалось к Елене постепенно, словно сквозь густой туман. Первое, что она ощутила, — это отвратительный аромат затхлости и гнилостного запаха, который заполнял её лёгкие. Подземное помещение.
— Мы же четыре года провели под одной крышей! Выходит, ты утаивала от меня настоящий размер своих заработков. Водила за нос. Давно могли бы собрать средства на просторное жильё для нас двоих. — Конечно.
Анастасия впервые за долгое время почувствовала, как внутри неё закипает настоящая ярость. Она стояла в прихожей собственной квартиры, скрестив руки на груди, и смотрела на Елизавету Сергеевну с нескрываемым раздражением.
Максим стоял посреди прихожей и недоумённо разглядывал большой дорожный чемодан, прислонённый к входной двери. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, не планировали ли они с женой какую-нибудь поездку. — Лиз! — позвал он, направляясь в сторону кухни. — Откуда эта сумка у порога?
— Олег, если тебе так тяжело со мной, дверь не заперта, — бросила Вера, отворачиваясь к окну. — Так и поступлю, — резко ответил муж. Пробормотав что-то невнятное, он направился в спальню, чтобы собрать вещи.
— Елена Владимировна, операционный блок подготовлен к работе? — Конечно, направляюсь немедленно. Хирург торопливо просмотрела медицинскую карту поступившей больной. Девятнадцатилетняя студентка стала жертвой дорожного происшествия.
— Значит, всё? Ты уходишь? Алёна смотрела на Максима с недоумением. В её глазах читалось непонимание происходящего. — Сколько раз мы говорили об этом? Сколько можно повторять одно и то же? Максим складывал свои вещи в сумку, не поднимая взгляда. — Стой! Не смей никуда идти! Слышишь меня?
