Декретная арифметика
Марина считала пупырышки на резиновом коврике в ванной. Двадцать три, двадцать четыре… Это помогало не закричать. Из кухни доносился голос Андрея — ровный, деловитый, словно он обсуждал квартальный отчёт, а не её жизнь.
новая жизнь
Выставленная на улицу с ребёнком
Дождь барабанил по окнам так яростно, словно пытался выбить стёкла. Полина стояла в прихожей с чемоданом в одной руке и спящей Катей на другой. Трёхлетняя дочь уткнулась носом в мамину шею, крепко сжимая в кулачке потрёпанного плюшевого зайца. — Забирай свои тряпки и проваливай!
Он грозился рассказать мужу всё. Но утром у него уже был сломан нос
Марина проснулась в три часа ночи от звука сообщения. Артём спал рядом, раскинувшись поперёк кровати, как всегда занимая три четверти пространства. Она потянулась за телефоном — сообщение было от Оли. «
Он ушёл к беременной любовнице.
Анна обнаружила, что умеет ненавидеть, в тот самый момент, когда Роман произнёс слово «ответственность». Он стоял у двери их спальни — уже не их, только её — и складывал рубашки в спортивную сумку с такой аккуратностью, будто собирался в командировку, а не рушил семь лет совместной жизни.
Гладиолусы для живых
Мать звонила каждое утро ровно в семь, словно будильник, от которого невозможно избавиться. Алексей знал: если не ответить, через полчаса она будет стоять под дверью с ключами от квартиры, которые сделала себе ещё когда Дарья была жива. — Лёша, ты поел?