Звонок классного руководителя Юлю застал врасплох. Набрала учительница её не вовремя — как раз в тот момент начальство устраивало разбор полётов. Юля вызов сбросила, но телефон замолкать не собирался. Учительница настойчиво пыталась с ней связаться.
— Ты не забыл, что завтра тебе придётся вести Павлика в школу? — Жанна вопросительно посмотрела на мужа, а на её лице явно читалось, что возражение она не примет. — Я всё помню, — кивнул Володя, но не удержался от вопроса: — Только мне непонятно одно.
Катя упрямо стояла на своем, сжав кулачки и подняв подбородок вверх. – Мне все равно, что ты думаешь! Я обожаю Максима! – выкрикнула она, глядя матери прямо в глаза. – Что в нем такого особенного? – устало вздохнула Елена Викторовна, поправляя очки на переносице. – Сплошная показуха и пустословие!
— Моё сердце принадлежит ему! — со стыдом в голосе призналась Анна. — Мне известно, — без выражения произнёс Григорий. — Уезжай тогда — мы с Машенькой как-нибудь справимся. И женщина покинула дом…
Мария прижималась спиной к старой березе, наблюдая за тем, как Николай рисовал палкой узоры на влажной после дождя земле. — Коля, какой же выход из всего этого кошмара? Её голос дрожал, а в уголках покрасневших глаз блестели непросохшие слезы.
Елена сидела на полу среди разбросанных коробок и смотрела на пожелтевшие фотографии. Хрущёвка в Медведково казалась ещё теснее после просторной трёшки, где они жили с Глебом. Но та квартира осталась ему — вместе с новой женой и её розовыми мечтами о евроремонте. — Мам, ты опять ничего не ела?
Михаил ещё раз проверил документы. Что-то здесь явно не сходилось. В этом квартале организация, которая функционировала в обычном режиме, показала отрицательный результат. Как такое возможно? Вероятно, простая неточность в подсчётах.
