— Вы что, издеваетесь? — Жанна смотрела на Марину так, словно та была заразной. — Она же уборщица! У неё даже нормальной одежды нет, а вы предлагаете её на должность менеджера? Марина стояла в коридоре турагентства «Горизонт» и сжимала в руке папку с документами.
Парадная дверь с грохотом захлопнулась, оставив Любу на холодных каменных ступенях. В руках девушка сжимала потрёпанный пакет с последними вещами. Позади остался роскошный особняк Зыркиных, просторная гостиная с хрустальными люстрами, где ещё минуту назад
— Олег, если тебе так тяжело со мной, дверь не заперта, — бросила Вера, отворачиваясь к окну. — Так и поступлю, — резко ответил муж. Пробормотав что-то невнятное, он направился в спальню, чтобы собрать вещи.
Октябрьский вечер опускался на Москву тяжёлым серым покрывалом. В бизнес-центре «Столичный» на Варшавском шоссе горели окна только на двенадцатом этаже — там, где Мария Петровна методично водила шваброй по мраморному полу, оставляя за собой влажные дорожки
Виктор медленно поднимался по лестнице, придерживаясь за перила. Правая нога побаливала — старая травма давала о себе знать в сырую погоду. В руке он нёс пакет с продуктами из ближайшего магазина. Обычный набор холостяка: хлеб, молоко, сосиски, пачка пельменей.
Мама умерла в марте. Слишком рано для настоящей весенней погоды, но уже достаточно тепло, чтобы могильщики не мучились с промёрзшей землёй. Пётр стоял у края ямы, разглядывая коричневые комья и не понимая, почему не чувствует ничего, кроме тупой усталости.
Михаил открыл окно такси, впуская прохладный вечерний воздух. Запах полей и скошенной травы вызвал непрошеное воспоминание: отец возвращается с работы, от него пахнет деревом, потом и чем-то неуловимо родным.
