— Ты что, с ума сошла? — мать впервые за три дня посмотрела на Веронику. — Игорь тебе карьеру на блюдечке преподнёс, а ты? — Остаюсь в Москве, мам. — Ради чего? Ради этой дурацкой передачи? Вероника отвернулась к окну.
Середина осени. Тоскливое, тёмное время, которое хотелось поскорее прожить и забыть. Без конца моросил мелкий дождь, густой туман обволакивал улицы, и даже мощные автомобильные фары гасли в этой белесой дымке.
— Да устал я, Лен! — кричал Саша, — ты как вообще 11 лет со мной прожила, если ты совершенно не веришь мне? Я тебе здоровьем дочери нашей клянусь, что никогда тебе не изменял! Да, мы с друзьями ходим по в баню. И паримся там в чисто мужской компании! Ты вообще с чего взяла, что […
— Максимка, иди сюда, я тебе каши налью! Бабушка стояла у плиты в старом цветастом халате. Максим сидел за кухонным столом и болтал ногами — до пола они ещё не доставали. Ему всего семь лет. — Не хочу кашу, — скривился он. — А печенье хочешь? — Хочу! — Вот и ешь кашу. Печенье — […
— Вер, открывай, это я, — голос за дверью звучал настойчиво, почти требовательно. Вера Николаевна Крылова, стоя у зеркала в прихожей, поправила воротничок шёлковой блузки и накинула лёгкий кашемировый кардиган.
— Что молчишь-то? — Марина застыла посреди комнаты с конвертом в руках, в новом бордовом халате. — Игорь, неужели ты правда не понимаешь? Игорь Петрович сидел за столом — и чувствовал, как радость от подарка куда-то улетучивается, оставляя внутри странную пустоту.
— Сколько с меня? — Три тысячи. Ольга достала из кошелька купюру и краем глаза взглянула на парня за стойкой. Самый обычный — высокий, с выгоревшими на солнце волосами, лет восемнадцати. Поношенная синяя куртка.
