Марина Викторовна стояла у витрины магазина и раскладывала новую коллекцию блузок — весенних, пастельных, с воланами и кружевом. Такие она бы никогда не надела. В сорок семь лет носишь то, что скрывает недостатки, а не подчёркивает достоинства.
— Олег, ты серьезно? — Вероника остановилась на пороге. — Опять? Муж лежал на диване с телефоном. Экран светился в полутьме. — Что «опять»? — Посуда. Ужин. Ты обещал. — Устал. Целый день резюме рассылал.
Дарья стояла на перроне в ожидании электрички. После почти двух месяцев пребывания в больнице свежий воздух казался по-особенному прозрачным и прекрасным. Она глубоко вдохнула запах осенних листьев и тёмного, почти предзимнего неба, но тут же сильно закашлялась.
— Ты что, с ума сошла? — мать впервые за три дня посмотрела на Веронику. — Игорь тебе карьеру на блюдечке преподнёс, а ты? — Остаюсь в Москве, мам. — Ради чего? Ради этой дурацкой передачи? Вероника отвернулась к окну.
Саша выбралась из вестибюля бизнес-центра на залитую полуденным солнцем площадку. В груди всё ещё клокотала ярость от недавней пощёчины, полученной от начальника смены за мелкую оплошность. Щека горела не столько от физической боли, сколько от унижения.
— Миш, это ведь несправедливо! За твоей мамой ухаживали мы, Лера ни разу её не навестила в больнице, — Карина прищурилась, — шесть раз ведь там лежала! Лера хоть одну конфетку ей передала?! Нет! Почему тогда на родительскую квартиру она одна претендует?
Середина осени. Тоскливое, тёмное время, которое хотелось поскорее прожить и забыть. Без конца моросил мелкий дождь, густой туман обволакивал улицы, и даже мощные автомобильные фары гасли в этой белесой дымке.
