Алексей Михайлович разложил пасьянс уже третий раз. Червовый король никак не хотел ложиться на место. — Опять не сходится? — Маргарита Васильевна поставила перед ним чашку. — Может, хватит мучиться? — Сойдётся.
— Мам, познакомься. Это Оксана. Вера Андреевна замерла у плиты с половником в руке. Только месяц прошёл с того дня, как Ирина наконец-то съехала, забрав свои бигуди и флаконы с лаками. Месяц тишины. Месяц без скандалов.
Инна смотрела на экран телефона и не верила своим глазам. Клиентка — та самая, с которой договаривались две недели, присматривала трёшку для дочери — отменила встречу. В WhatsApp висело сообщение: «Извините, передумали.
Олеся стояла у окна, наблюдая за тем, как внизу, во дворе, копошатся дети в песочнице. Их беззаботный смех долетал даже сюда, на седьмой этаж, и от этой простой радости сжималось сердце. Она прижала ладонь к холодному стеклу, оставляя на нём едва заметный
Лариса почувствовала неладное ещё на пороге. Дверной замок поддался как-то слишком легко, будто кто-то совсем недавно его открывал. В прихожей пахло чужим — не то чтобы незнакомым, но определённо не тем застоявшимся дачным духом, который она помнила с прошлых выходных. — Серёга приезжал, что ли?
Мама красила губы тем же оттенком, что и двадцать лет назад – морозная малина, как называла она эту помаду. Оля наблюдала из коридора, как мама старательно обводит контур, будто от точности линии зависит что-то важное.
— Анечка, ты же не против подержать Машеньку? Буквально на минуточку! Валентина Павловна уже протягивала мне свою полуторагодовалую внучку, не дожидаясь ответа. В руках у неё дымилась тарелка с шашлыком, а за спиной маячила её дочь Галина с бокалом вина.
