— И почему же вы, Любовь Сергеевна, кушать не приходите? Готовят очень вкусно. Илья Андреевич присел на край скамейки. Осторожно, придерживая левый бок — шов после операции ещё тянул при резких движениях.
Нина сидела на подоконнике и считала окна в доме напротив. Четырнадцать горели жёлтым, два — голубоватым от телевизоров, остальные темнели. Привычка дурацкая, детская, но вечерами она возвращалась сама — считать чужие окна, пока своя квартира молчит за спиной.
Глава 12 Начала рассказа — здесь… Декабрь пришёл с метелями. Воронеж завалило снегом — белым, рыхлым, по-настоящему праздничным. На улицах уже стояли ёлки, в витринах мигали гирлянды. Город готовился к Новому году и понятия не имел о драмах, которые разворачивались в его стенах.
Середина осени. Тоскливое, тёмное время, которое хотелось поскорее прожить и забыть. Без конца моросил мелкий дождь, густой туман обволакивал улицы, и даже мощные автомобильные фары гасли в этой белесой дымке.
— Позор! Мать швырнула сумку на стол. — Мам, ну ты даёшь… — Чужого ребёнка в дом! Да ещё из детдома! — Антонина Петровна ходила по кухне, размахивая руками. — Мало ли что с ним там было, кто его родители, какая у него наследственность!
— Анна Алексеевна, вы просили напомнить о концерте в Доме культуры, — голос секретаря прозвучал мягко, но настойчиво. Женщина посмотрела на часы и кивнула: — Спасибо, Леночка. Как раз успеваю. Елена прекрасно знала: если Анна Алексеевна поехала на кладбище, то забывает о времени.
Валентин свернул к детской областной больнице и, как обычно, минут десять кружил в поисках свободного места. Парковка была забита — вечерние часы посещений, родители валом валят. Он ездил сюда каждый день последние три месяца, как на работу.