Середина осени. Тоскливое, тёмное время, которое хотелось поскорее прожить и забыть. Без конца моросил мелкий дождь, густой туман обволакивал улицы, и даже мощные автомобильные фары гасли в этой белесой дымке.
— Вот всегда так, — рыдала Аня на плече матери, — почему ей остаётся всё самое лучшее? А я чем хуже?! И жених у неё хороший, и ВУЗ она престижный закончила, и на работу хорошую устроилась… А я почему на кассе в супермаркете сижу? Скажи мне, что со мной не так? Алла Леонидовна гладила дочь […
— Максимка, иди сюда, я тебе каши налью! Бабушка стояла у плиты в старом цветастом халате. Максим сидел за кухонным столом и болтал ногами — до пола они ещё не доставали. Ему всего семь лет. — Не хочу кашу, — скривился он. — А печенье хочешь? — Хочу! — Вот и ешь кашу. Печенье — […
— Галка, вставай! Чего разлеглась?! — кричал вернувшийся с работы Валерий жене, — есть хочу! Давай, накрывай на стол! — Валер, мне плохо, — Галя даже голову от подушки оторвать не могла, — печет все, дышать не могу…
— Позор! Мать швырнула сумку на стол. — Мам, ну ты даёшь… — Чужого ребёнка в дом! Да ещё из детдома! — Антонина Петровна ходила по кухне, размахивая руками. — Мало ли что с ним там было, кто его родители, какая у него наследственность!
Николай ужинал в одиночестве. Рагу, которое подала жена, было безвкусным и холодным — Оля даже не удосужилась разогреть его в микроволновке. Это разозлило его, но, будучи человеком спокойным и не любившим пустых ссор, он молча работал ложкой, запихивая в себя остывшую еду.
Время приближалось к шести вечера — самому загруженному времени в элитном ресторане в центре города. На кухне кипела работа: повара нарезали овощи, тушили мясо, варили соусы и жарили деликатесы. Официанты сновали туда-сюда, вынося готовые блюда и возвращаясь