— Артёмушка, я в поезде уже, через шесть часов буду. Ты всё подготовил?
Голос Валентины Львовны в телефоне звучал так, будто она стояла прямо за спиной. Артём машинально оглянулся на спальню, где Лена досматривала утренний сон.
— Да, мам, всё… всё готово.
— И эта твоя… она не будет путаться под ногами?
— Нет, мам.
Артём положил трубку и потёр виски. Третий раз за год. Третий раз он должен был провернуть эту операцию. Он зашёл в спальню, сел на край кровати, погладил жену по плечу.
— Ленок, просыпайся. У меня для тебя сюрприз.
Лена приоткрыла один глаз, улыбнулась сонно:
— Опять блинчики с творогом?
— Лучше. Мы едем на дачу к Серёге. Целых три дня — шашлыки, река, никакой работы.
— Правда? — Лена села в постели, растрёпанная, счастливая. — А как же твоя презентация в понедельник?
— Доделаю на даче. Давай, собирайся, через час выезжаем.
Пока Лена принимала душ и напевала что-то про «утро красит нежным светом», Артём методично складывал в пакеты её косметику, тапочки, халат — всё, что могло выдать присутствие женщины в квартире. Руки двигались автоматически, отработанным маршрутом: ванная, кухня, прихожая. Зубная щётка — в пакет. Любимая кружка с котиками — в пакет. Даже запах её духов надо было выветрить.
— Тёмочка, а почему мы мою подушку берём? — Лена стояла в дверях спальни, накручивая на палец мокрую прядь.
— На даче подушки жёсткие, ты же жаловалась в прошлый раз.
— Ты такой заботливый. — Она подошла, обняла его сзади. — Знаешь, я так рада, что мы наконец-то выберемся вдвоём. В последнее время ты какой-то… отстранённый.
Артём развернулся, поцеловал её в макушку. От волос пахло яблочным шампунем.
— Всё хорошо, зайка. Просто работа достала.
Через два часа они уже ехали по Ярославскому шоссе. Лена болтала о новом проекте на работе, о том, что надо бы купить новые шторы в гостиную, о планах на майские праздники. Артём кивал, поддакивал, изредка бросал взгляд на часы. В 14:20 поезд прибудет на Ярославский вокзал. К 15:00 мать будет дома. В их доме. В его доме.
— …и представляешь, Маринка говорит, что свекровь к ним каждые выходные ездит. Каждые! Я ей говорю: повезло тебе, что Валентина Львовна далеко живёт, а то бы… Тём, ты слушаешь?
— Слушаю, конечно.
— Кстати, может, позовём её как-нибудь в гости? Всё-таки три года женаты, а она у нас ни разу не была.
Артём вцепился в руль крепче.
— Мам очень занята. У неё давление, врачи не рекомендуют дальние поездки.
— Но к Светке же ездит, твоей сестре. А Пермь ещё дальше Нижнего.
— Там внуки, — буркнул Артём. — Ей внуков надо видеть.
Лена замолчала. Тема детей была больной — второй год пытались, но пока безрезультатно. Артём включил радио погромче.
На даче у Серёги и правда было хорошо. Майский лес, шашлыки, домашнее вино. Лена расслабилась, смеялась, играла с собакой хозяев. Артём старался не думать о том, что сейчас происходит в его квартире. Как мать ходит по комнатам, проводит пальцем по полкам в поисках пыли, морщится при виде «безвкусных» занавесок, которые выбирала Лена.
— Красота какая, — вздохнула Лена вечером, сидя у костра. — Знаешь, мы так редко вот так выбираемся. Всё работа, работа… Давай хотя бы раз в месяц будем ездить куда-нибудь?
— Давай, — машинально согласился Артём.
— И родителей твоих позовём как-нибудь. Можно же снять дом побольше, чтобы всем места хватило.
Артём поперхнулся вином.
— Не надо. То есть… мам не любит шумные компании.
— Да какие шумные? Мы же семья.
«Семья», — эхом отозвалось в голове. Для Валентины Львовны семья — это она, Артём и Светка. Точка. Лена в это уравнение не входила и входить не собиралась.
На второй день отдыха случилось непредвиденное. Сестра Лены, Катя, решила сделать сюрприз — приехала в гости с тортом собственного приготовления. Не застав никого дома, воспользовалась запасными ключами.
Валентина Львовна как раз выходила из ванной в халате Артёма, когда входная дверь щёлкнула.
— Ленок? Артём? Это я, с тортиком к вам! Где вы тут… Ой!
Две женщины застыли друг напротив друга. Катя — с тортом в руках, Валентина Львовна — с полотенцем на голове.
— Вы кто? — одновременно спросили обе.
— Я Катя, сестра Лены. А вы?..
— Я мать Артёма. И что вы делаете в квартире моего сына?
— Как это в квартире вашего сына? Это квартира Лены и Артёма. Где Лена?
Валентина Львовна выпрямилась во весь свой метр семьдесят.
— Понятия не имею, где ваша сестра. Артём сказал, что освободил квартиру на время моего приезда. Как и всегда делает.
— Как это… всегда?
Катя медленно поставила торт на тумбочку. В голове начинала складываться картинка, и картинка эта ей совсем не нравилась.
— А вы не знали? — Валентина Львовна изобразила удивление, но в глазах плясали злые огоньки. — Я приезжаю три-четыре раза в год. Артёмушка всегда освобождает для меня квартиру. В конце концов, я имею право пожить в доме сына. Я же не виновата, что он связался с…
— С кем это он связался? — Катя сжала кулаки.
— С той, кто не может создать нормальную семью. Три года — и ни одного внука. Светка моя уже двоих родила, а эта…
— Да как вы смеете!
— Я смею! Это квартира моего сына!
— Которую отремонтировала моя сестра! На свои деньги!
— Не ваше дело, кто что ремонтировал. Уходите отсюда немедленно!
— Нет, это вы уйдёте! — Катя схватила телефон. — Сейчас же звоню Лене!
— Звоните хоть президенту! Артём сам мне ключи дал!
Разговор перешёл на крик. Соседи сначала прислушивались, потом начали выглядывать в щёлочки, а когда из квартиры донеслось что-то про «старую ведьму» и звон разбитой посуды, кто-то вызвал полицию.
Артём узнал о катастрофе, когда они с Леной жарили на мангале овощи. Телефон взрывался сообщениями от Кати, от матери, от соседей. А потом позвонил участковый.
— Вы Артём Сергеевич? Тут у вас в квартире конфликт произошёл…
Лена выхватила у него телефон, услышала взволнованный голос сестры, потом крики матери на заднем плане. Лицо её менялось, как в замедленной съёмке: недоумение, понимание, шок, боль, ярость.
— Так вот какой сюрприз, — тихо сказала она, отдавая телефон. — Вот почему мы так внезапно поехали отдыхать.
— Лена, я могу объяснить…
— Три года, Артём. Три года ты вывозишь меня из собственного дома, чтобы твоя мамочка могла там пожить? Как вещь? Как мебель, которую можно убрать в кладовку?
— Это не так! Просто мама… она сложный человек…
— А я, значит, простой? Которую можно обманывать, унижать…
— Я не хотел унижать! Я просто… я думал, так будет лучше для всех. Без конфликтов.
Лена встала, отбросила шампур.
— Для всех? Или для тебя и твоей мамочки? Знаешь что, езжай к ней. Разбирайтесь там со своей полицией. А я… я подумаю.
Обратная дорога заняла вечность. Артём гнал по трассе, Лена молчала, глядя в окно. На заднем сиденье сиротливо лежала её подушка — та самая, которую он предусмотрительно вывез из дома.
Дома — это громко сказано. В квартире бушевал скандал космических масштабов. Валентина Львовна, Катя, участковый, любопытные соседи — все говорили одновременно.
— Артёмушка! — кинулась к сыну мать. — Посмотри, что эта хамка натворила! Она разбила твою любимую вазу!
— Которую Лена подарила на годовщину, — холодно заметила Катя.
Лена прошла мимо всех в спальню. Артём попытался пойти за ней, но мать вцепилась в его руку.
— Не смей! Ты посмотри, что она устроила! Впустила сюда постороннюю женщину…
— Мам, это сестра Лены.
— Мне всё равно, кто она! Это наш дом!
— Это не ваш дом, — Лена стояла в дверях с сумкой в руках. — Это наш с Артёмом дом. Вернее, был наш.
— Лена, давай поговорим…
— О чём? О том, как ты три года водил меня за нос? Или о том, как твоя мать называет меня «этой»?
— Я имею право приезжать к сыну! — Валентина Львовна гордо вскинула подбородок.
— Имеете. Но не выгонять меня из моего дома.
— Лен, никто тебя не выгоняет…
— Нет? — Лена повернулась к мужу. — А что ты делал? Как это называется — вывозить жену обманом, чтобы мамочка могла пожить в квартире?
Артём молчал. Что он мог сказать? Что боялся конфликта? Что проще было так? Что мать пригрозила лишить его наследства, если он не будет «послушным сыном»?
— Знаешь что, — продолжила Лена. — Раз это квартира твоей матери, пусть она тут и живёт. Артём, делай выбор. Или я остаюсь, и твоя мать больше никогда не переступает порог без приглашения. Или…
— Или что? — фыркнула Валентина Львовна. — Уйдёшь? Ну и уходи! Артёмушка найдёт себе нормальную жену, которая родит ему детей, а не будет…
— Мам! — рявкнул Артём.
Но было поздно. Лена кивнула, словно что-то решила для себя.
— Ясно. Катя, поможешь мне собрать вещи? Сегодня же съезжаю.
— Лена, подожди! Не надо так…
— Артём, — Лена остановилась в дверях. — Я жду твоего решения. С кем ты — со мной или с ней?
Все замолчали. Участковый деликатно кашлянул и ретировался — семейные разборки не его компетенция. Соседи нехотя разошлись по квартирам.
Артём стоял между двух женщин — матерью и женой. Валентина Львовна смотрела требовательно, Лена — с последней надеждой.
— Я… — Артём замялся. — Мам, может, ты поживёшь у Светки? У неё дом большой…
— Что?! — Валентина Львовна побагровела. — Ты выгоняешь родную мать ради этой… этой…
— Не надо, — Лена подняла руку. — Всё ясно. Катя, пошли.
— Лена, стой! Я не это имел в виду!
— А что ты имел в виду? Что я должна и дальше терпеть унижения? Делать вид, что меня нет в собственном доме?
— Просто… дай мне время. Я поговорю с мамой…
— Три года было мало?
Лена ушла в спальню. Через час она и Катя выносили коробки с вещами. Артём пытался помочь, но Катя одним взглядом отправила его обратно в гостиную, где Валентина Львовна причитала о неблагодарных невестках.
— И это всё? — спросил Артём, когда сёстры вынесли последнюю коробку.
— Нет. Завтра приедут грузчики. Заберу свою мебель.
— Какую мебель?
— Которую я покупала. Диван, шкаф в спальне, кухонный гарнитур. Технику тоже.
— Лена, не глупи…
— Я не глуплю. Это мои вещи, у меня есть чеки. Или ты и их хочешь отдать маме?
Дверь хлопнула. Артём остался в прихожей, глядя на связку ключей, которую Лена оставила на тумбочке.
— Ну и скатертью дорога! — донеслось из гостиной. — Наконец-то ты свободен, сынок. Теперь можно найти тебе нормальную девушку. Вот у Зинаиды Петровны племянница…
Артём не слушал. Он вернулся в спальню, сел на кровать. Пахло яблочным шампунем.
На следующий день грузчики работали споро и методично. Квартира пустела на глазах. Валентина Львовна металась по комнатам, причитая:
— Грабёж! Это грабёж средь бела дня! Артём, вызови полицию!
— Мам, это её вещи.
— Как это её? А как же ты?
— У меня есть матрас и старое кресло. Больше ничего моего тут нет.
К вечеру квартира напоминала только что сданную новостройку. Голые стены, пустые комнаты, одинокая люстра в гостиной — та ещё от прежних хозяев осталась.
Валентина Львовна стояла посреди пустой кухни, где даже табуреток не осталось.
— Ничего, — бормотала она. — Ничего, купим новую мебель. Лучше прежней. Я помогу выбрать, у меня вкус хороший…
Телефон Артёма пиликнул. СМС от Лены: «Документы на развод подам в понедельник. За ремонт квартиры выставлю счёт отдельно — 800 тысяч. Чеки сохранила все».
— Что там? — встревожилась мать.
— Развод, — глухо ответил Артём.
— Ну и правильно! Нечего было связываться с этой нищебродкой. Ты свободен, сынок! Можешь теперь жениться на достойной девушке.
Артём посмотрел на мать. На пустые стены. На матрас в спальне.
— Знаешь, мам, — сказал он устало. — Ты добилась своего. Теперь это твоя квартира. Живи.
— Как это моя? А ты?
— А я… я, наверное, сниму что-нибудь. Мне надо подумать.
— Артёмушка! Ты не можешь меня бросить!
— Я не бросаю. Просто… мне нужно побыть одному.
Он взял куртку, ключи от машины.
— Куда ты? Артём! Вернись немедленно!
Но дверь уже закрылась.
Валентина Львовна осталась одна в пустой квартире. Села прямо на пол — сидеть больше было не на чем. Достала телефон, набрала номер дочери.
— Светочка? Это мама. Я тут у Артёма… Нет, всё плохо. Эта дрянь его бросила… Да, ушла. И мебель всю забрала, представляешь? Артём уехал куда-то… Не знаю куда! Светочка, может, я к вам приеду? Тут же жить невозможно, даже кровати нет… Как это — неудобно? У вас же три комнаты… Свёкр приехал? Ну и что? Я же твоя мать!.. Светлана!
Гудки в трубке.
Валентина Львовна огляделась. Голые стены. Пыль в углах — без мебели стала видна. Из кухни капала вода — кран Лена так и не успела починить.
Победа оказалась пустой. Как эта квартира.
За окном загорались огни вечернего города. Где-то там Артём искал ответы. Где-то там Лена начинала новую жизнь.
А здесь, в пустых комнатах, остались только эхо и тишина. И старая женщина, получившая всё, что хотела.
Валентина Львовна поднялась, прошлась по квартире. В ванной обнаружился забытый пакет — тот самый, в который Артём утром складывал вещи Лены. Зубная щётка, тапочки, кружка с котиками.
Она взяла кружку, повертела в руках. Обычная кружка, ничего особенного. Но почему-то от неё веяло теплом чужого — нет, не своего — дома.
Телефон зазвонил. Артём.
— Мам, — голос усталый, глухой. — Я заеду завтра, привезу раскладушку. И… наверное, нам надо поговорить.
— О чём говорить? Всё же хорошо теперь!
— Нет, мам. Ничего не хорошо. Я потерял жену. Дом. Семью. Ради чего?
— Ради меня, сыночек! Разве я не важнее какой-то…
— Мам, — перебил Артём. — Просто… давай завтра, ладно?
Он отключился.
Валентина Львовна прижала к груди кружку с котиками. На дне осталось немного воды. Или это были слёзы — она уже не разбирала.
Стены молчали. Пустые, равнодушные стены чужого дома.