Дима сидел за кухонным столом, уставившись в учебник по электротехнике, но буквы расплывались перед глазами. За стеной тикали старые часы — подарок покойной мамы, а из гостиной доносился приглушённый звук телевизора. Отец смотрел новости, как обычно в это время.
— Димочка, чаю хочешь? — Инга появилась в дверном проёме, держа в руках пустую кружку.
Он поднял голову и кивнул, стараясь не встречаться с ней взглядом. Но когда она потянулась к верхней полке за чаем, её лёгкое платье приподнялось, обнажив тонкую талию. Дима быстро отвернулся к окну, чувствуя, как краснеют уши.
«Господи, что со мной происходит?» — думал он, сжимая кулаки под столом.
Инга была всего на два года старше его. Отец женился на ней через полгода после маминой смерти — слишком быстро, как тогда казалось Диме. Он злился, считал это предательством памяти матери. Но постепенно гнев угас. Инга оказалась доброй, не лезла в душу, не пыталась заменить ему мать. Просто жила рядом, варила борщ, гладила рубашки, смеялась над папиными шутками.
А потом что-то изменилось. Дима не мог точно сказать когда — может, месяц назад, а может, и раньше. Он стал замечать, как она ходит по дому в лёгком халатике по утрам, как поправляет волосы, когда готовит завтрак, как напевает что-то под нос, моя посуду. И эта её улыбка — всегда такая открытая, без всякой задней мысли.
— Вот, держи, — Инга поставила перед ним дымящуюся кружку. — С лимоном, как ты любишь.
Она помнила, как он любит чай. И это было ещё хуже.
— Спасибо, — пробормотал Дима, не поднимая глаз.
Инга задержалась рядом, оперлась о столешницу. Он чувствовал запах её духов — что-то лёгкое, цветочное.
— Ты какой-то грустный в последнее время, — сказала она тихо, чтобы отец не слышал. — Всё в порядке? Может, с девушкой поругался?
Дима хотел рассмеяться. Какая девушка? В техникуме был парой одноклассниц, с которыми он иногда болтал на переменах, но ни одна из них не вызывала у него и десятой доли тех чувств, что терзали его сейчас.
— Всё нормально, — ответил он. — Просто устал. Сессия скоро.
— А я думала… — Инга присела на стул рядом с ним. Слишком близко. — Думала, может, ты из-за меня переживаешь. Знаю, что тебе было тяжело, когда папа на мне женился. Я не хочу, чтобы между нами было неловко.
Она коснулась его плеча, и Дима почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Он резко отодвинулся.
— Всё хорошо, Инга. Правда.
Она смотрела на него с беспокойством, и в её глазах было столько искренности, что Диме захотелось провалиться сквозь землю. Она волновалась о нём. Просто по-человечески волновалась, а он… он мысленно раздевал её каждый раз, когда она проходила мимо.
— Ладно, — Инга встала. — Но если захочешь поговорить, я всегда готова послушать. Мы же семья.
Семья. Это слово резануло по нервам. Дима кивнул и снова уткнулся в учебник, ожидая, пока она уйдёт. Но Инга не торопилась.
— А помнишь, как мы в прошлом году на дачу ездили? — вдруг заговорила она. — Ты мне помогал грядки полоть, а потом мы клубнику собирали. Ты тогда сказал, что я как старшая сестра тебе стала.
Дима помнил тот день. Помнил, как они работали рядом в огороде, как Инга смеялась, когда он запутался в помидорных кустах. Тогда всё было просто. Она действительно казалась ему старшей сестрой — доброй, заботливой. Когда это изменилось?
— Помню, — тихо ответил он.
— Вот видишь. Значит, всё будет хорошо. — Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него перехватывало дыхание. — Я пойду к папе, а ты не засиживайся долго, завтра же учиться.
Когда она ушла, Дима откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В голове крутились обрывки мыслей, каждая из которых казалась предательством. Он представлял, как берёт её за руку, как она поворачивается к нему, как он целует её… И тут же мысленно видел отца, который доверял ему, который работал на двух работах, чтобы оплатить его учёбу.
«Я схожу с ума», — думал Дима. Нужно было что-то делать. Может быть, правда найти девушку? В техникуме, в соседнем дворе, где угодно. Может, тогда эти мысли оставят его в покое.
На следующий день он попытался флиртовать с Леной из параллельной группы. Они вместе пили чай в буфете, он рассказывал ей анекдоты, она смеялась. Вроде бы всё получалось. Лена была симпатичной — тёмные волосы, большие глаза, стройная фигура. Любой парень был бы счастлив с такой девушкой.
Но когда вечером он вернулся домой и увидел Ингу, читающую на диване с поджатыми под себя ногами, всё старание дня пошло прахом. Она подняла на него глаза, улыбнулась:
— Привет, как дела в техникуме?
И снова этот удар под дыхание, снова желание подойти и… Дима пробормотал что-то невразумительное и заперся в своей комнате.
Так продолжалось две недели. Дима избегал Ингу, старался приходить домой как можно позже, ел наспех и сразу уходил к себе. Отец начал замечать его странное поведение.
— Сын, ты что, заболел? — спросил он однажды утром за завтраком. — Ходишь как неживой.
— Всё нормально, пап. Просто много учиться приходится.
Виктор Николаевич посмотрел на него внимательно. Отец был хорошим человеком — честным, трудолюбивым. После смерти мамы он очень переживал, винил себя, что мало времени уделял семье, всё на работе пропадал. Женитьба на Инге словно вернула ему вкус к жизни. Он помолодел, стал чаще улыбаться, даже начал заниматься спортом.
— Знаешь, Дим, — отец отложил газету, — я понимаю, что тебе непросто. И с мамой, и с тем, что я женился… Но мне кажется, Инга старается. Она хорошая девушка.
«Слишком хорошая», — подумал Дима.
— Я знаю, пап. У нас всё в порядке.
— Ну и ладно. Только ты её зря избегаешь. Она расстраивается, думает, что в чём-то виновата.
Дима поперхнулся чаем. Значит, Инга жаловалась отцу? Или просто волновалась, как тогда на кухне?
Вечером того же дня отец уехал в командировку. На три дня, в соседний город, решать какие-то производственные вопросы. Дима остался дома с Ингой один на один.
Он планировал просидеть в своей комнате все три дня, выходя только по крайней необходимости. Но планы рухнули уже на следующий вечер.
Дима сидел за компьютером, пытаясь разобраться с курсовым проектом, когда в дверь постучали.
— Дим, можно войти?
Он хотел сказать, что занят, но Инга уже открыла дверь. Она была в домашних джинсах и мягком свитере, волосы собраны в небрежный хвост. На лице — беспокойство.
— Слушай, а давай поговорим, наконец? — сказала она, проходя в комнату. — Я же вижу, что ты меня избегаешь. Что я не так сделала?
Дима отвернулся к монитору. Сердце колотилось так, что, казалось, она должна это слышать.
— Ничего ты не сделала. Просто… просто мне нужно сосредоточиться на учёбе.
— Брехня, — неожиданно резко сказала Инга. — В прошлом семестре ты учился не хуже, а мог спокойно разговаривать со мной. А сейчас шарахаешься, как будто я прокажённая.
Она села на край кровати, и Дима почувствовал, как комната становится меньше, воздух — гуще.
— Дим, посмотри на меня.
Он медленно повернулся. Инга смотрела на него серьёзно, без обычной улыбки.
— Мне кажется, я знаю, в чём дело, — сказала она тихо.
Дима похолодел. Неужели всё так очевидно?
— Ты вырос, — продолжала Инга. — И то, что раньше казалось простым… ну, это нормально. Ты же мужчина уже, а я… я живу рядом, и мы почти ровесники.
Она поняла. Господи, она всё поняла. Дима хотел исчезнуть, раствориться в воздухе.
— Инга, я…
— Тише, — она подняла руку. — Это нормально, Дим. Такие вещи случаются. Но мы должны с этим справиться.
Она встала с кровати, подошла к нему. Дима не мог пошевелиться. Инга наклонилась и аккуратно коснулась его плеча.
— Я замужем за твоим отцом. Я его люблю. А ты… ты мне как младший брат. И всегда будешь им.
Её голос был мягким, но решительным. Дима наконец поднял на неё глаза. В её лице не было ни отвращения, ни насмешки — только понимание и что-то вроде грусти.
— Мне жаль, — выдавил он. — Мне так жаль, Инга. Я не хотел… я не могу контролировать…
— Знаю, — она присела на корточки рядом с его креслом. — Но ты можешь контролировать свои поступки. И я знаю, что ты хороший человек. Ты не сделаешь ничего такого, что причинит боль твоему отцу.
Дима кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Отец. Как он мог забыть об отце, хоть на секунду?
— Что мне делать? — спросил он.
Инга помолчала, обдумывая ответ.
— Может быть, тебе стоит съехать? Не навсегда, конечно. Просто… поживи в общежитии, или снимите с кем-то комнату. Дай себе время. Найди девушку, займись своей жизнью. А потом, когда всё уляжется, ты всегда можешь вернуться домой.
Дима задумался. Идея не казалась плохой. Более того, она казалась единственным разумным выходом. Он кивнул.
— Наверное, ты права.
— Я поговорю с папой, когда он вернётся, — сказала Инга. — Скажу, что ты хочешь стать самостоятельнее. Он поймёт.
Она поднялась и направилась к двери, но у порога остановилась.
— Дим?
— Да?
— Я не сержусь на тебя. И не думай о себе плохо. Ты просто растёшь. Это нормально.
Когда она ушла, Дима долго сидел неподвижно, глядя в потолок. Странно, но после разговора с Ингой ему стало легче. Не исчезло это проклятое влечение, но появилось что-то ещё — понимание того, что он не один со своей проблемой, что выход есть.
Через неделю, когда отец вернулся из командировки, Дима объявил ему о своём решении съехать. Виктор Николаевич удивился, но не стал возражать.
— Наверное, и правда пора, — сказал он. — Мужчина должен жить самостоятельно.
Инга за ужином только кивнула и улыбнулась — той самой улыбкой, которая раньше сводила Диму с ума. Но теперь он видел в ней только дружескую поддержку.
Через месяц Дима снимал комнату в коммуналке недалеко от техникума. Поначалу было трудно — готовить самому, стирать, следить за порядком. Но постепенно он втянулся. Познакомился с соседями, стал чаще общаться с одногруппниками.
А ещё он начал встречаться с Леной из параллельной группы. Оказалось, что она умная, весёлая девушка, с которой интересно проводить время. И хотя чувства к Инге не исчезли совсем, они больше не терзали его каждый день.
Домой Дима заходил по воскресеньям — пообедать, рассказать отцу о своих делах. Инга встречала его как родного брата, расспрашивала об учёбе, иногда передавала домашние пироги. И всё было хорошо. Почти хорошо.
Однажды, весенним вечером, когда он собирался уходить после семейного ужина, Инга проводила его до двери.
— Дим, — сказала она тихо, — я рада, что у тебя всё получается. Ты стал взрослее.
— Спасибо, — ответил он. — За всё спасибо.
Она улыбнулась, и в этой улыбке больше не было ничего такого, что могло сбить его с толку. Просто тёплая, семейная улыбка. Улыбка человека, который желает тебе добра.
Дима вышел на улицу и глубоко вдохнул прохладный воздух. Впереди его ждали экзамены, поступление в институт, новая жизнь. И он знал, что справится со всем этим. Потому что научился самому главному — отвечать за свои поступки и не причинять боль тем, кого любишь.
Даже если любовь эта была неправильной.
