Телефон зазвонил в половине десятого вечера, когда Андрей уже вытянул ноги на диване и держал на коленях тёплую кружку с чаем. Номер высветился незнакомый — московский, с кодом 495. — Андрей Викторович Соболев?
Галина Степановна принесла пирог. С капустой, тёплый, завёрнутый в полотенце с петухами — специально из дома везла через весь город, сорок минут на маршрутке, ещё десять пешком, потому что такси она не признавала принципиально.
— Мам, — сказал Андрей двадцать секунд назад, — я тебя прошу нормально. Не звони мне каждый день. Мне тридцать два года. У меня своя жизнь. Ты можешь это понять? Нина могла. Кивнула — в пустую кухню, трубке, которая уже не слышала.
В тот вечер Марина приехала к Олегу с пакетом из аптеки. Валентина Степановна попросила по телефону: заскочи, тут рядом с твоей работой есть аптека, нужны витамины для Тёмочки, я название скину. Марина заскочила.
Катя узнала обо всём из-за варенья. Обыкновенного абрикосового варенья, трёхлитровая банка которого обнаружилась в субботу утром на пороге квартиры — без записки, без объяснений, просто стояла себе у двери. — Это от кого?
Квартиру Катя ждала семь лет. Семь лет — это два техникума (один бросила, второй дотянула), четыре съёмных угла, три работы и одна попытка уехать в Краснодар, которая закончилась на автовокзале в Воронеже, потому что кончились деньги.
Три недели Настя тянула с ответом, и с каждым днём становилось не проще, а наоборот — гаже и запутаннее, как нитка, которую дёргаешь не за тот конец. Она сидела на скамейке в парке и сосредоточенно ковыряла палочкой щель между досок.