Наташа резала лук и плакала. Удобно — можно не прятать лицо. Антон должен был вернуться к восьми, сейчас половина одиннадцатого, и на кухне горит только лампа над плитой. Лук она уже дорезала, ссыпала в сковороду, но продолжала стоять с ножом.
Нина сидела на подоконнике и считала окна в доме напротив. Четырнадцать горели жёлтым, два — голубоватым от телевизоров, остальные темнели. Привычка дурацкая, детская, но вечерами она возвращалась сама — считать чужие окна, пока своя квартира молчит за спиной.
Аня и Юля дружили тридцать лет. Еще в первом классе они поклялись делиться всем — от последней конфеты до самых страшных тайн, и Аня эту детскую клятву свято чтила. Жизнь, правда, развела их по разным полюсам.
— Везет же некоторым! — Рита в очередной раз громко, со значением вздохнула, демонстративно отодвигая от себя тарелку с салатом. — Живут как у Христа за пазухой. Машины меняют, по заграницам ездят, в огромной квартире прохлаждаются.
Виолетта положила ключи на тумбочку в прихожей и прислушалась. Из кухни доносились приглушенные голоса. Один принадлежал ее племяннице Даше, второй — незнакомому мужчине. Даша, дочь старшей сестры мужа, жила у них третий месяц.
— Ну, с новосельем нас! — громко заявила свекровь, направляясь к калитке. — Какая красота, Костенька! Золотые у тебя руки. Карина критично оглядела фасад. — Цвет стен немного бледноват, но жить можно. Вадик, неси сумки на веранду!
— Я принял решение, — Денис положил на край стола тонкую картонную папку. — Разводимся. Затягивать процедуру не будем, делить нам по большому счету нечего. Старая квартира остается тебе. Дом за городом и машину я забираю.
