Марина стояла на крыльце, опершись руками о деревянную перекладину. Она смотрела на большой двор и думала, что совершенно не хочет больше возиться с землёй. Ей осточертели эта деревня, это хозяйство и этот проклятый мост, забытый Богом, через который им приходилось каждый день добираться до работы.
Марина едва могла назвать себя счастливой. Она рано потеряла мужа и воспитывала дочь одна. Хотелось дать малышке всё. Когда была беременна, они с мужем копили деньги, откладывали на будущее дочери. Но смерть супруга при исполнении долга перечеркнула планы. Началась самая страшная — чёрная — полоса в её жизни. Маленькой Лене было всего шесть лет. Девочка тяжело пережила смерть отца и до сих пор не могла вспоминать о нём без слёз.
Калитка открылась, во двор вошёл Олег — крупный, плечистый мужчина, весь в татуировках с красноречивыми сюжетами. Марина не знала, сидел ли он, но догадывалась, что раскрашен он явно не просто так. Она приняла его таким, какой он есть: ей уже было неважно, что у него за прошлое. Она и не понимала толком, любит ли этого человека; просто очень устала быть одна и тянуть всё на своих плечах.
Она поцеловала Олега. Он обнял её сзади.
— Выглядишь уставшей, — сказал он. — Пойди поспи немного. Я тут сам управлюсь. А Лена придёт — сама тебя разбудит.
Марина кивнула и пошла в спальню. Она действительно была очень уставшей, и забота была ей приятна. Почти мгновенно отключилась, опустив голову на подушку. И не подозревала, зачем любимый выпроводил её с двора.
Олег стал убирать во дворе, ремонтировать старые загоны, которые давно опустели. Ворота снова заскрипели — во двор вошла 14‑летняя Лена. Крикнула подружкам на прощанье и направилась к дому.
— Давай помогай, только мать не буди, она устала, — сказал Олег. — И не пререкайся. А то вижу, уже рот открыла.
Девочка хмыкнула, но промолчала. Переоделась и вышла во двор. Олег велел ей собирать доски и носить их к воротам, но сам вскоре перестал что‑либо делать — только бросал взгляды на девочку в шортах. Он бы много отдал, чтобы остаться с ней наедине. Но сейчас было не время. Если бы мать хоть раз увидела этот похотливый взгляд в сторону её дочери, то вышвырнула бы этого урода со двора. Но она ничего вокруг не замечала: чувствовала, что Олег любит её, что принял её дочь, — а до всего остального Марине не было дела.
Олег буравил девочку взглядом, не стесняясь выражения лица. Лена его не видела. Она довольно быстро вымоталась и пошла в дом, чтобы разбудить мать. Они сидели за столом и разговаривали о предстоящей зиме. Марина считала, что надо забить подвал продуктами.
— Кто знает, какие будут холода. Прошлой зимой всё так завалило, что до нас никто добраться не мог. Мы тут две недели просидели как волки всей деревней. Продуктами делились, чтобы с голоду не помереть. Так что надо всё забить, — говорила она.
Мужчина слушал её искоса, бросая взгляды на девочку. Он чувствовал, что его желание растёт, и продумывал в голове план, который сможет реализовать в ближайшее время. Девочка же смотрела в экран смартфона, не глядя ни на кого вокруг. Она встала и вышла из кухни, оставляя маминого мужчину и саму мать наедине. Этого мужчину Лена не переносила: буквально кожей чувствовала от него опасность. Ей становилось трудно, тошно оставаться с ним наедине, и она избегала подобных ситуаций. Сказать матери не могла — просто потому что хотела, чтобы та была счастлива. После смерти отца это был первый мужчина, и Лена боялась показаться эгоисткой.
Прошло несколько дней с того вечера. Лена шла домой одна. Подружки уехали с одной из мам, Лена отказалась — любила ходить пешком. Сейчас особенно приятно было бродить по деревне, когда осень уже покрыла листву золотом. Подросток ступала по асфальтированной ровной дороге — и вдруг замерла. Под кустом отцветшей сирени сидел чёрный пёс и скулил, зализывая лапу.
— Ты чего тут? А ну дай, я посмотрю. Спокойно, я просто посмотрю, — примирительно сказала девушка, присаживаясь рядом.
Пёс искоса посматривал на неё, но не рычал. Он явно был ещё совсем молод — только‑только вышел из щенячьего возраста. Лена вытянула его лапу и увидела осколок стекла, впившийся в подушечку.
— Так, я сейчас его вытащу. Будет больно, но потом станет легче. Если ты меня укусишь — обижусь, — предупредила она.
Девочка ухватила кусочек стекла и резко дёрнула. Пёс взвизгнул, вырвал лапу и принялся зализывать рану. Она гладила его, пока тот благодарно не положил морду ей на колени.
— Пойдём со мной. Я тебе ранку обработаю и спрячу тебя. Кровь-то идёт, — заботливо сказала девочка, поглаживая пса за ухом.
Она поманила его за собой, и пёс послушно последовал.
— Будешь Барон. Очень ты похож на одного героя — такой же смешной.
Они шли по асфальту: миниатюрная девочка‑подросток и хромающий чёрный молодой пёс, то и дело оставлявший за собой капельки крови. Во дворе Лена сразу завела собаку в сарай, достала зелёнку и залила лапу, снова выслушивая его визг. Но деваться было некуда — надо было обработать порез.
— Слушай меня внимательно. Я буду тебя кормить и поить. Посиди здесь пару дней, а потом я тебя выведу. Я всех подготовлю — и тогда тебя выпущу, хорошо? — шептала девочка.
Она приподняла морду пса и чмокнула в нос. Тот забил хвостом по дощатому полу сарая. Девочка потрепала его и вышла.
Вторые сутки она носила еду и питьё псу, думая о том, что пора бы уже сообщить о новом друге. Но Лена боялась. Мать, может, и не будет против, а вот Олег точно откажется принимать собаку. Он имел слишком большое влияние на мать: если скажет «выбросить», та согласится. Лена шла домой со школы, решив, что сначала поговорит с матерью. Попрощалась с подругами и вошла во двор. Замерла: дверь сарая приоткрыта.
— Лена, а ну иди сюда, только побыстрее, а то всё сейчас свалится на меня! — громко крикнул Олег.
Девочка на автомате заскочила в сарай, но дверь тут же захлопнулась. Она перепугалась так сильно, что не могла вымолвить ни слова. Осталась в полной тьме наедине с этим жутким мужчиной. Он схватил её и повалил на верстак, задирая юбку. Девочка закричала, но он закрыл ей рот ладонью. Он так предвкушал, как реализует задуманное, что не обращал ни на что внимания. Не заметил, как из‑под стола раздался первый рык. Когда пёс зарычал снова, мужчина на секунду замер.
Марина в это время сидела на работе, не в силах усидеть на месте. С самого утра её точило предчувствие, что случится что‑то плохое. Вдруг беда с дочкой? Вдруг она разбила коленку или сломала что‑то на соревнованиях? А если она там плачет, а матери рядом нет? Женщина отпросилась у начальницы и поспешила домой на три часа раньше. Шла быстро, а после моста сама не заметила, как перешла на бег. Влетела во двор — и увидела картину, которая навсегда отпечаталась у неё в голове.
Из сарая на её глазах вылетел Олег. На его окровавленной руке висел пёс, которого он пытался сбить. Довольно крупный чёрный пёс намертво впился в руку мужчины, посмевшего обидеть его спасительницу.
— Чёртова псина! Лена, убери его! Убери его! — орал Олег.
Тут из сарая вылетела девочка в разодранной одежде. Лицо её было красным от слёз. Женщина всё поняла в одно мгновение. Она замерла — глаза стали круглыми, словно блюдца. Не могла преодолеть ступор.
— Мама… меня Барон спас. Спас! А этот урод… — девочка зарыдала и села на ступени сарая.
Женщина скрылась в сарае, вышла оттуда с массивными вилами и была готова обороняться. Девочка отозвала собаку. Барон сел возле спасительницы, из‑под лобья глядя на мужчину, который разъярился не на шутку. Он едва не кинулся на девочку с собакой, но тут вышла женщина с вилами.
— А ну отойди от моей дочери! — крикнула Марина. — Я дала тебе кров, еду, питьё, на работу тебя устроила. А ты вот, значит, как! А ну пошёл вон, пока я тебя вилами не заколола! Мне терять нечего, а за свою дочь я тебя порву!
Она взревела, и глаза её стали красными от ненависти. Он смотрел на неё и понимал: одно неверное движение — и будет вздёрнут на эти вилы. Мужчина примирительно приподнял руки, бочком дошёл до калитки и вылетел со двора за секунду.
Женщина бросилась обнимать заплаканную дочь. Та торопливо сказала, что всё хорошо, она не пострадала. И только пёс сидел у ступеней и виновато смотрел на девочку с мамой.
— Я его нашла два дня назад с больной лапой. Лапу вылечила. Всё боялась тебе рассказать. Думала, он его выгонит, и ты согласишься, — виновато произнесла девочка, обнимая пса.
— Никуда мы его уже не выгоним. Давай знакомиться, — добродушно сказала женщина, вытирая с лица оставшиеся слёзы.
Она ласково потрепала пса по макушке. Скоро небольшая семья скрылась в доме. Им пришлось снова учиться жить вдвоём. Марина и вовсе зареклась начинать какие‑либо отношения, пока дочка не вырастет. Её до сих пор бросало в жар от воспоминаний о том, что могло случиться, не будь собаки рядом. Мурашки от ужаса бежали по позвоночнику. Марина молилась каждый день в благодарность за эту собаку, которая спасла девочку‑подростка от лап этого урода.
Марина сидела на открытой веранде и вязала. Длинный шарф спускался по коленям и почти достигал корзинки, где лежали нитки. Девочка сидела рядом и училась у матери, закусывая губу и внимательно следя за движениями рук. Пёс лежал у ног хозяйки, то и дело зевая. Он немного подрос за эти пару месяцев, но оставался всё таким же добрым охранником.
— Марина, можно? — вдруг раздался голос из‑за калитки.
Женщина сразу узнала голос Семёна Степановича, соседа по деревне. Лена, по просьбе матери, спустилась и открыла калитку. Вошёл старенький мужчина, снимая шляпу. Лена пошла ставить чайник. Она любила, когда этот дедушка заглядывал к ним на чай. Скоро они уже сидели за столом и разговаривали. Старик начал первый:
— Тут дело такое. Вы ж с Леной вдвоём тут живёте. Дом большой, двор огромный. На кой чёрт вам этот дом! Давайте пообщаемся… Поменяемся.
— В каком смысле поменяемся? — поинтересовалась Марина.
— Дети мои с внуками насовсем приезжают — вот я и решил. У меня дом новый совсем, три года назад построили. Участок небольшой, сад красивый, цветник. Дом на три комнаты. Кухня просторная. Никаких забот. А сын ещё и доплатит. Ты только сразу не отказывай, поговори с сыном моим, — замялся пожилой мужчина.
— Мам, а давай переедем, а? — вечером заговорила девочка, когда они с матерью остались наедине. — Мы же живём тут только на первом этаже. Дед Семён прав, нам правда там будет лучше. Там такой домик красивый. А денег столько дают сверху — сможешь найти другую работу. Запаса хватит на пару лет.
Не прошло и трёх недель, как Лена уже стояла на крыльце новенького дома, не в силах сдержать радость от переезда. Все теперь были действительно счастливы. Большая семья Семёна Степановича будет жить в том огромном доме, который нуждался в постоянной заботе и ремонте. Они с мамой смогли переехать в новое уютное гнёздышко — чтобы просто жить и не заботиться о тяжёлом хозяйстве.
Марина и сама была счастлива. Она прогуливалась по саду, усыпанному уже побуревшей листвой. Теперь этот сад и этот дом были её. У них был запас денег, замечательные условия и настоящий шанс начать жизнь с чистого листа. Марина надеялась, что дочка просто забудет о том кошмаре, что пережила несколько месяцев назад. Олег не появлялся больше в деревне, и Марина надеялась, что он исчез из их жизни навсегда.
