Разрушение основ
Результаты третьего теста пришли в среду утром. Андрей проснулся с тяжёлым предчувствием, словно внутренний голос предупреждал его о надвигающейся катастрофе. За окном моросил ноябрьский дождь, небо было низким и серым, и даже свет в квартире казался тусклым и безрадостным.
Марина кормила Максима на кухне, тихо напевая ему песенку. Картина была такой домашней, такой мирной, что Андрей на мгновение усомнился в правильности своих действий. Может быть, не стоило копать так глубоко? Может быть, лучше было принять результаты первых двух тестов и жить дальше с этой правдой, какой бы горькой она ни была?
Но теперь отступать было поздно. Слишком много вопросов повисло в воздухе, слишком много странностей накопилось в поведении отца.
— Сегодня звонить в лабораторию? — спросила Марина, не отрывая взгляда от ребёнка.
— Да, сегодня.
В одиннадцать утра Андрей позвонил в «Медицинский центр генетических исследований доктора Петрова».
— Результаты готовы, — сообщил мужской голос в трубке. — Но в связи со спецификой анализа наш главный генетик хотел бы лично побеседовать с вами при получении документов.
Сердце Андрея ёкнуло. Если врач хочет поговорить с ним наедине, значит, с результатами что-то не так.
— Хорошо, я приеду в течение часа.
— Мы будем ждать. Спросите доктора Петрова.
Дорога до лаборатории казалась бесконечной. Андрей ехал медленно, не обращая внимания на сигналы других водителей, погружённый в свои мысли. Что же такого необычного в результатах теста, что требует личной консультации генетика?
«Медицинский центр генетических исследований» располагался в старинном особняке в историческом центре города. Здание было отреставрировано и приспособлено для современных нужд, но сохранило свой дореволюционный шарм. В холле стояла антикварная мебель и живые цветы, что создавало атмосферу солидности и надёжности.
Доктор Алексей Владимирович Петров оказался мужчиной лет шестидесяти, с седыми волосами и проницательным взглядом за очками в тонкой оправе. Его кабинет больше напоминал домашний офис интеллигента, чем медицинский кабинет: книжные полки от пола до потолка, картины на стенах, удобные кожаные кресла.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласил доктор Петров, указывая на кресло напротив своего стола. — Должен сказать, что ваш случай оказался весьма интересным с научной точки зрения.
— В каком смысле?
— Видите ли, мы получили довольно неожиданный результат. Согласно нашему анализу, вероятность того, что Виктор Сергеевич Соколов является вашим биологическим отцом, составляет всего 2,3%.
Андрей уставился на врача, не понимая, что он имеет в виду.
— То есть он не мой отец?
— С точки зрения генетики — нет. Но здесь есть одна интересная деталь. Ваши генетические профили указывают на родство, но не прямое. Скорее всего, господин Виктор Сергеевич приходится вам дядей или двоюродным братом.
Мир вокруг Андрея словно покачнулся. Он крепко вцепился в подлокотники кресла, чтобы не упасть.
— Как это понимать?
— Есть несколько возможных объяснений, — доктор Петров достал из папки несколько листов с графиками и таблицами. — Первое: у вашей матери была связь с братом вашего мужа, и вы являетесь сыном деверя, а не мужа. Второе: господин Виктор Сергеевич усыновил вас в младенчестве, а ваш биологический отец — его близкий родственник. Третье: в роддоме произошла подмена детей, и вы воспитывались не в своей биологической семье.
Каждое слово врача било Андрея по голове, как молот. Мать изменила отцу? Он приёмный? Подмена в роддоме?
— А четвёртый вариант? — хрипло спросил он.
— Четвёртый вариант наименее вероятен, но теоретически возможен. Господин Виктор Сергеевич сам не является сыном своих родителей, а его документы не соответствуют действительности. Но для человека его возраста это крайне маловероятно.
Доктор Петров внимательно вглядывался в лицо Андрея, наблюдая за тем, как тот переваривает полученную информацию.
— Понимаю, что это шокирующая новость. Но с научной точки зрения всё предельно ясно. У вас с господином Виктором Сергеевичем общих генетических маркеров ровно столько, сколько бывает у дяди и племянника.
— А как это связано с результатами анализов моего… моего сына?
— Теперь всё становится понятно. Если ваш биологический отец — брат господина Виктора Сергеевича, а биологический отец вашего сына — тоже его брат, то мальчик приходится вам… сводным братом.
Андрей почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Максим не его сын, а… брат?
— Но это же невозможно! Моей жене двадцать семь лет! Если мой биологический отец жив, ему должно быть под семьдесят!
— Возраст не всегда является препятствием для зачатия у мужчин. Но я согласен, что ситуация выглядит очень странно. Рекомендую вам провести дополнительные исследования — найти этого загадочного родственника и сделать прямой тест на отцовство между ним и вашим сыном.
Андрей дрожащими руками взял результаты анализа. Документы были оформлены по всем правилам, с печатями и подписями, но информация в них переворачивала всю его жизнь с ног на голову.
— Доктор, может быть, это ошибка? Может быть, образцы перепутали?
— Мы трижды проверили анализ, использовали дополнительные маркеры. Ошибки нет. Более того, теперь я понимаю, почему ваш сын не похож на вас внешне — у вас разные отцы, но, вероятно, один дедушка.
Выйдя из лаборатории, Андрей долго сидел в машине, пытаясь привести мысли в порядок. Всё, во что он верил всю свою жизнь, рухнуло как карточный домик. Виктор Сергеевич — не его отец. Светлана Петровна, которую он считал идеальной матерью, изменяла мужу. А Максим — не сын, а брат.
Но самое страшное — где-то живёт его биологический отец, тот самый человек, который разрушил семью Соколовых тридцать лет назад и, возможно, продолжает разрушать её сейчас.
Кто он? Как его найти? И главное — знает ли он о существовании своих детей?
Зазвонил мобильный телефон. Звонила Марина.
— Андрей, ну что там? Я уже с ума схожу от ожидания!
— Мариночка, я еду домой. Дома всё расскажу.
— Нет, скажи сейчас! Виктор Сергеевич — твой отец или нет?
— Нет, — тихо ответил Андрей. — Не отец.
В трубке повисла тишина.
— А… а кто тогда?
— Дома поговорим. Это долгая история.
Дорога домой прошла как в тумане. Андрей машинально поворачивал руль, переключал передачи, останавливался на светофорах, но мысли его были совсем в другом месте. В голове крутились обрывки воспоминаний, детали семейной жизни, которые раньше казались незначительными.
Почему Виктор Сергеевич всегда был с ним таким строгим, таким холодным? Почему он никогда не говорил о любви, не обнимал его, не проявлял отцовских чувств? Андрей списывал это на характер, на мужскую сдержанность, на горе после смерти жены. Но теперь всё обрело другой смысл.
А что говорила мама? Светлана Петровна всегда была нежной и заботливой, но иногда в её глазах мелькало что-то похожее на вину. Особенно когда отец был строг с Андреем. «Не сердись на папу, — говорила она сыну, — он тебя любит, просто не умеет показывать свои чувства».
Теперь Андрей понимал, что дело было не в неумении проявлять чувства, а в отсутствии кровного родства. Виктор Сергеевич воспитывал чужого ребёнка, сына своей жены и своего брата. Каково это — каждый день видеть живое напоминание о предательстве самых близких людей?
Дома Марина ждала его в коридоре. Лицо её было бледным, в глазах читались тревога и надежда.
— Рассказывай, — сказала она, как только он переступил порог.
Андрей повесил куртку на вешалку, прошёл в гостиную и сел в любимое кресло. Нужно было собраться с мыслями и объяснить жене всю сложность ситуации.
— Мариночка, садись. То, что я сейчас расскажу, изменит наше представление обо всём.
Марина села на диван напротив, сложив руки в замок.
— Виктор Сергеевич не мой биологический отец, — начал Андрей. — Согласно тесту, он приходится мне дядей или двоюродным братом.
— Как это понимать?
— Генетик объяснил несколько вариантов. Самый вероятный — моя мать изменила отцу с его братом, и я сын его шурина.
Марина от изумления открыла рот.
— Но… но у Виктора Сергеевича нет брата! Он сам мне говорил, что у него только сестра Людмила.
— Официально — нет. Но, видимо, есть. И этот брат — мой биологический отец.
— А при чём тут Максим?
Андрей глубоко вздохнул. Самое сложное было ещё впереди.
— Генетик считает, что Максим — сын того же человека. То есть мой биологический отец и отец Максима — одно и то же лицо.
Марина побледнела ещё сильнее.
— То есть… то есть Максим не твой сын, а твой… брат?
— Сводный брат, да.
— Но это невозможно! Андрей, мне двадцать семь лет! Твоему отцу должно быть около семидесяти! Когда я могла с ним встретиться? Где? Зачем мне изменять тебе со стариком?
— Я не знаю, Мариночка. Но факты — упрямая вещь.
Марина встала и начала нервно расхаживать по комнате.
— Нет, это бред! Я помню каждый день своей жизни за последний год. У меня ни с кем не было никаких связей!
— А может быть, ты просто не знала, кто это такой? Может быть, ты встретилась с незнакомцем, который оказался моим родственником?
— Андрей, я замужняя женщина! Я не встречаюсь с незнакомцами!
— Тогда объясни мне результаты анализов!
Марина остановилась у окна, уперла ладони в стекло.
— Не могу объяснить. Но я точно знаю одно — я никому не изменяла. Никогда и ни с кем.
В детской комнате проснулся Максим и заплакал. Звук детского плача, который раньше вызывал у Андрея нежность и желание помочь, теперь резал по нервам. Этот ребенок был не его сыном, а братом. Результатом измены жены с его биологическим отцом.
— Иди к нему, — сказал Андрей, не поворачиваясь к жене.
— А ты?
— Мне нужно время подумать.
Марина взяла ребенка на руки, и плач прекратился. Малыш доверчиво прижался к материнской груди, не подозревая, что стал причиной разрушения семьи.
— Андрей, — тихо сказала Марина, — что бы ни показали эти анализы, Максим остается нашим сыном. Мы его любили, мы за него отвечаем.
— Он не наш сын! — резко ответил Андрей. — Он результат твоей измены!
— Какой измены?! Я клянусь тебе…
— Хватит клясться! Факты говорят сами за себя!
Марина заплакала — тихо, безнадежно. Слезы текли по щекам, но она не вытирала их, продолжая укачивать ребенка.
— Хорошо, — сказала она сквозь слезы. — Допустим, анализы правы. Допустим, у меня была связь с твоим биологическим отцом, о которой я почему-то не помню. Что дальше? Ты выгонишь меня из дома? Откажешься от ребенка?
Андрей не ответил. Он сам не знал, что делать дальше. Разум говорил одно — изменившую жену нужно оставить. Сердце — другое. Он по-прежнему любил Марину, не мог представить жизни без нее.
— Мне нужно поехать к отцу, — сказал он наконец. — Поговорить с ним начистоту.
— О чем говорить?
— О том, кто мой настоящий отец. О том, где его найти. О том, что происходило в нашей семье тридцать лет назад.
— Он тебе не скажет.
— Скажет. После того, что я узнал сегодня, он будет вынужден сказать правду.
Андрей взял ключи от машины и направился к двери.
— Андрей, — окликнула его жена. — Что бы ты ни узнал, помни — я тебя люблю. И всегда любила только тебя.
— Если это правда, то почему родился Максим?
— Не знаю. Но когда мы найдем ответ на этот вопрос, все встанет на свои места.
Виктор Сергеевич работал главным инженером на машиностроительном заводе «Прогресс» — крупном предприятии, которое было градообразующим для их города. Завод производил станки и промышленное оборудование, имел филиалы в нескольких регионах и считался одним из самых успешных предприятий области.
Кабинет Виктора Сергеевича находился в административном корпусе на третьем этаже. Это было просторное помещение с большими окнами, деревянной мебелью и стендами с техническими чертежами на стенах. На рабочем столе стояли фотографии покойной жены, лежали горы документов и чертежей.
— Андрей? — удивился Виктор Сергеевич, увидев сына на пороге кабинета. — Что ты здесь делаешь? На работе же должен быть.
— Мне нужно с тобой поговорить. Срочно и наедине.
По выражению лица сына Виктор Сергеевич понял, что разговор будет серьезным.
— Проходи, садись. — Он закрыл дверь и повернул ключ. — В чем дело?
Андрей достал из внутреннего кармана куртки документы с результатами теста.
— Я сделал анализ ДНК между нами.
Лицо Виктора Сергеевича каменело на глазах.
— Без моего согласия?
— Да. Взял твои волосы с расчески.
— Как ты посмел?!
— Так же, как ты посмел обвинять мою жену в измене, не имея на то оснований.
Виктор Сергеевич сжал кулаки, но промолчал.
— Результат интересный, — продолжал Андрей. — Оказывается, ты мне не отец. Приходишься дядей или двоюродным братом.
— Это ошибка лаборатории.
— Нет, не ошибка. Я проверял трижды. Ты знаешь, кто мой настоящий отец?
Виктор Сергеевич отвернулся к окну, за которым виднелись заводские корпуса и трубы.
— Не знаю, о чем ты говоришь.
— Знаешь. И я не уйду отсюда, пока ты не расскажешь всю правду.
— Какую правду?
— Правду о том, кто мой биологический отец. Правду о том, почему ты всю жизнь относился ко мне как к чужому. Правду о том, что происходило между мамой и твоим братом.
При слове «брат» Виктор Сергеевич дернулся, словно его ударили.
— У меня нет брата.
— Есть. И он жив. И он отец моего сына. То есть, Максим приходится мне сводным братом.
— Что за бред ты несешь?
— Это не бред, это результаты генетических анализов. Мой биологический отец и отец Максима — один человек. Твой брат.
Виктор Сергеевич резко повернулся к сыну.
— Откуда ты знаешь про Максима?
— Из лаборатории. Генетик объяснил родственные связи.
— Нет, я имею в виду — откуда ты знаешь, что у Марины роман с… — Он осекся, поняв, что сказал лишнее.
— С кем? — тихо спросил Андрей. — С кем у моей жены роман?
Виктор Сергеевич опустился в кресло, понимая, что игра проиграна.
— Я не хотел, чтобы ты об этом узнал.
— О чем узнал? Кто мой отец?
— Твой отец… — Виктор Сергеевич тяжело вздохнул. — Твой отец — мой младший брат Максим.
— Максим? — Андрей вспомнил, что именно так назвали его сына. — Мама назвала ребенка в честь моего биологического отца?
— Не мама. Марина настояла на этом имени. Сказала, что ей приснился сон, где ангел назвал имя ребенка.
Мир перед глазами Андрея закачался. Значит, Марина знала, кто отец ребенка. Значит, она специально выбрала имя Максим. Значит, все ее клятвы в верности — ложь.
— Где он сейчас? Где мой… где Максим Сергеевич?
— Не знаю. Тридцать лет назад я выгнал его из дома и запретил появляться в городе.
— За что?
Виктор Сергеевич встал и подошел к сейфу, стоявшему в углу кабинета. Достал оттуда старую фотографию и протянул сыну.
— Вот он. Твой биологический отец.
На фотографии были изображены два молодых человека лет двадцати пяти. Один — Виктор Сергеевич, каким Андрей его никогда не видел: улыбающийся, беззаботный, счастливый. Другой — поразительно похожий на него, но с более мягкими чертами лица, с добрыми глазами и открытой улыбкой.
— Мы с Максимом были очень близки, — начал рассказывать Виктор Сергеевич. — Разница в возрасте всего два года. Вместе росли, вместе учились, вместе служили в армии. Я его обожал, считал лучшим другом.
— Что случилось?
— Я женился на Свете. Максим был шафером на нашей свадьбе. А потом… потом началось то, чего я не мог предвидеть.
— Они полюбили друг друга?
— Не знаю, была ли это любовь. Но связь между ними определенно была. Света призналась мне в измене, когда была беременна тобой.
— И что ты сделал?
— Сначала хотел развестись. Но потом подумал — зачем ломать жизнь ребенку? Ты не виноват в грехах родителей. Решил растить как своего сына.
— А с братом?
— С братом я разорвал все отношения. Сказал, что если он когда-нибудь появится в нашем городе, я его убью.
— И он исчез?
— Да. Уехал в Москву, устроился на работу. Больше мы не виделись.
Андрей внимательно изучал фотографию. Действительно, Максим Сергеевич был очень похож на Виктора Сергеевича, но черты лица у него были мягче, добрее. И глаза… глаза были точно такими же, как у маленького Максима.
— Он знает о моем существовании?
— Света написала ему письмо после твоего рождения. Он прислал деньги на содержание и больше не появлялся.
— А сейчас? Он жив?
— Не знаю. Тридцать лет не интересовался его судьбой.
— Но Марина с ним встречалась. Значит, он здесь, в городе.
Виктор Сергеевич кивнул.
— Я видел его несколько месяцев назад. В торговом центре. Постарел, поседел, но узнать можно. Понял, что он вернулся.
— И ты ничего не сказал мне?
— А зачем? Думал, что прошлое останется в прошлом. Но когда увидел новорожденного… Андрей, малыш — вылитый Максим в младенчестве. Я узнал эти черты лица, эти глаза. И понял, что история повторяется.
— Почему ты сразу не сказал мне об этом?
— Хотел, чтобы ты сам разобрался с женой. Чтобы она призналась в измене.
— Но она не признается! Клянется, что никого не было!
— Значит, лжет. Женщины умеют лгать, когда им это выгодно.
Андрей сложил фотографию и убрал в карман.
— Мне нужен его адрес.
— Не знаю адреса.
— Тогда фамилию. Он сменил фамилию?
— Нет, остался Соколовым. Максим Сергеевич Соколов.
— Где работает?
— Понятия не имею.
Андрей встал, направляясь к двери.
— Куда идешь?
— Искать своего биологического отца. И выяснять отношения с женой.
— Андрей, подожди. — Виктор Сергеевич догнал его у двери. — Я понимаю, что тебе тяжело. Но подумай — стоит ли ворошить прошлое? Может быть, лучше просто развестись с Мариной и начать новую жизнь?
— А ты? Ты начал новую жизнь после измены мамы?
— Я остался с ней ради тебя.
— И всю жизнь мучился? Всю жизнь ненавидел меня за то, что я напоминаю тебе о предательстве?
— Я тебя не ненавидел…
— Но и не любил. Я это чувствовал с детства.
Виктор Сергеевич опустил глаза.
— Прости меня. Я старался быть хорошим отцом, но…
— Но кровь не водица. Я понимаю.
— Что ты будешь делать?
— Не знаю пока. Сначала найду Максима Сергеевича. Поговорю с ним. Потом решу, как жить дальше.
Выйдя из заводских ворот, Андрей сел в машину и достал мобильный телефон. Нужно было найти Максима Сергеевича Соколова в городской базе данных. В век интернета это не составляло большого труда.
Через полчаса поисков он нашёл нужную информацию. Максим Сергеевич Соколов, 1963 года рождения, проживает в центре города по адресу: улица Пушкина, дом 15, квартира 8. Работает частным детективом, имеет собственное агентство «Поиск».
Частный детектив. Ирония судьбы — человек, который профессионально ищет правду, сам скрывает самую главную правду своей жизни.
Андрей завёл машину и поехал по указанному адресу. По дороге он думал о том, что скажет человеку, который является его биологическим отцом и любовником его жены одновременно.
Дом № 15 по улице Пушкина оказался старинным особняком, переоборудованным в коммунальную квартиру. На первом этаже располагались небольшие офисы — парикмахерская, мастерская по ремонту обуви, нотариальная контора. Над входом висела скромная табличка: «Детективное агентство «Поиск». М. С. Соколов».
Андрей поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж и постучал в дверь под номером 8.
— Открыто, — послышался мужской голос.
Андрей вошёл в небольшой кабинет. За письменным столом сидел мужчина лет шестидесяти, очень похожий на Виктора Сергеевича, но с более мягким выражением лица. Седые волосы, проницательные тёмные глаза, аккуратная борода. Он оторвался от документов и внимательно посмотрел на вошедшего.
И в этот момент произошло то, чего Андрей не ожидал. Максим Сергеевич побледнел, встал из-за стола и прошептал:
— Андрей?
— Здравствуйте… папа.
Повисла тяжёлая тишина. Двое мужчин смотрели друг на друга, и в глазах старшего читались боль, вина и какая-то безграничная усталость.
— Ты узнал, — констатировал Максим Сергеевич.
— Да. С помощью ДНК-анализа.
— Садись. Хочешь кофе?
— Нет, спасибо. Я хочу правды.
Максим Сергеевич опустился в кресло, постарев за несколько секунд на несколько лет.
— Какую правду ты хочешь услышать?
— Всю. Начиная с того, что было тридцать лет назад, и заканчивая тем, что происходит сейчас.
— Тридцать лет назад я был молодым дураком, который влюбился в жену своего брата.
— Она тебя любила?
— Не знаю. Может быть. А может быть, она просто искала утешения. Виктор был занят работой, карьерой. А я… я был рядом.
— И что случилось потом?
— Потом она забеременела. Призналась мужу. Виктор выгнал меня из города, пригрозил убить, если я с ней увижусь. Я уехал в Москву, начал новую жизнь.
— Почему вернулся?
Максим Сергеевич встал и подошёл к окну.
— Понял, что старею. Захотелось увидеть родные места. И тебя увидеть.
— Меня?
— Да. Ты же мой сын. Единственный сын.
— У вас была семья в Москве?
— Была. Жена умерла пять лет назад от рака. Детей не было.
— И ты решил наверстать упущенное?
— Ничего не решил. Просто вернулся в город и открыл агентство. Думал, может быть, случайно встречу тебя на улице и узнаю, как ты живёшь.
— А потом увидел мою жену?
Максим Сергеевич резко повернулся.
— При чём здесь твоя жена?
— При том, что она родила от тебя ребёнка.
— Что?!
Андрей достал из кармана результаты ДНК-тестов.
— Вот доказательства. Максим — твой сын. И мой сводный брат.
Максим Сергеевич дрожащими руками взял документы и быстро пробежал глазами по тексту.
— Этого не может быть, — прошептал он.
— Почему не может?
— Потому что я никогда не встречался с твоей женой!
— Не ври! Виктор видел тебя в городе несколько месяцев назад. А Марина назвала ребёнка Максимом — в твою честь!
— Андрей, клянусь тебе, я не знаком с твоей женой! Никогда её не видел!
В голосе Максима Сергеевича звучала такая искренность, что Андрей засомневался в своих выводах.
— Но как тогда объяснить результаты анализа?
— Не знаю. Но я точно знаю одно: у меня не было связи с женщиной по имени Марина.
— Может быть, ты не знал, как её зовут?
— Андрей, в моём возрасте случайных связей не бывает. Если бы у меня была интимная близость с женщиной, я бы это помнил.
— Тогда в чём дело?
Максим Сергеевич задумался, перебирая в уме различные варианты.
— А может быть… — начал он и запнулся.
— Что может быть?
— А может быть, у меня есть ещё один сын, о котором я не знаю?
— Как это?
— Понимаешь, когда Света была беременна тобой, у нас с ней была ещё одна близость. Последняя. Я не знал, что она снова забеременела.
— То есть у меня есть брат?
— Возможно. Если Света тогда забеременела и скрыла это.
— Но она же умерла десять лет назад! Если бы у неё был ещё один ребёнок, ему бы сейчас было около тридцати!
— Да, около тридцати. Как раз подходящий возраст для того, чтобы стать отцом.
У Андрея закружилась голова от открывшихся возможностей.
— То есть отец Максима — не ты, а мой брат, о существовании которого я не знал?
— Это единственное логичное объяснение результатов анализа.
— Но где он? Кто он? Почему мать никому о нём не рассказывала?
— Не знаю. Может быть, отдала в детский дом? Может быть, увезла к своим родственникам?
Андрей попытался вспомнить всё, что знал о семье матери. Светлана Петровна выросла в интеллигентной семье: отец — врач, мать — учительница. У неё была младшая сестра, которая жила в Санкт-Петербурге. Других близких родственников вроде бы не было.
— Мне нужно поехать к тёте Анне, — сказал он. — Она может знать о втором ребёнке сестры.
— Подожди, — остановил его Максим Сергеевич. — А может, не стоит копать так глубоко? Может, лучше оставить прошлое в покое?
— Нет, нельзя. Мою жену обвиняют в измене, наша семья распадается. Я должен знать правду.
— Хорошо. Но тогда давай искать вместе. Я профессиональный сыщик, мне будет проще найти следы.
— Зачем тебе это?
— Затем, что если у меня действительно есть ещё один сын, я хочу его найти. И затем, что я виноват в разрушении твоей семьи тридцать лет назад. Я хочу хоть как-то искупить свою вину.
Андрей посмотрел на человека, который дал ему жизнь, но не участвовал в его воспитании.
— Хорошо. Будем искать вместе.
— Тогда давай начнём с твоей жены. Нужно выяснить, с кем она встречалась в последнее время. Составить список всех мужчин, с которыми она контактировала.
— Я не могу шпионить за собственной женой.
— Тогда я буду шпионить. Дай мне её фотографию, расскажи о местах, которые она посещает. Я проведу собственное расследование.
Андрей достал из бумажника фотографию Марины.
— Вот она. Работает терапевтом в городской поликлинике № 3. Живём на улице Гагарина, 25. Друзей у неё немного — в основном коллеги по работе.
Максим Сергеевич внимательно изучил снимок.
— Красивая женщина. И молодая. Не похоже, чтобы у неё была связь со стариком.
— Я тоже так думаю.
— Значит, отец ребёнка — молодой мужчина. Твой брат.
— Если он существует.
— Существует. И я его найду.
Андрей встал, собираясь уходить.
— Максим Сергеевич… папа… можно вопрос?
— Конечно.
— Ты сожалеешь о том, что произошло тридцать лет назад?
Максим Сергеевич долго молчал, глядя в окно.
— Каждый день, — наконец ответил он. — Каждый день я сожалею о том, что разрушил семью брата и потерял сына.
— А о любви к моей матери? Сожалеешь?
— О любви не жалеют. Любовь — это то, что делает нас людьми. Но я сожалею о том, как эта любовь проявилась.
Андрей кивнул и направился к двери.
— Андрей, — окликнул его Максим Сергеевич. — Дай мне несколько дней. Я найду того, кто является отцом твоего… сына. И тогда мы узнаем всю правду.
— Хорошо. Мой телефон — 8-910-***-**-**.
— Записал. Я свяжусь с тобой, как только что-нибудь выясню.
Выйдя на улицу, Андрей почувствовал, что мир вокруг него изменился. Ещё утром он был сыном Виктора Сергеевича Соколова, мужем изменившей ему жены, отцом чужого ребёнка. Теперь он стал сыном частного детектива Максима Сергеевича, мужем женщины, которая, возможно, ему не изменяла, и братом младенца, отец которого где-то рядом.
Но самое главное — появилась надежда. Надежда на то, что Марина говорит правду. Что она ему не изменяла. Что их любовь можно спасти.
Оставался только один вопрос: кто же тогда отец Максима? И где его искать?
Дома Андрея ждала Марина. Она не спрашивала о результатах разговора с Виктором Сергеевичем — всё было написано на лице мужа.
— Узнал что-то новое? — тихо спросила она.
— Узнал. Очень многое.
И он рассказал ей всю историю — о Максиме Сергеевиче, о любви тридцатилетней давности, о том, что Виктор ему не отец, и о возможности существования ещё одного брата.
— Получается, — сказала Марина, когда рассказ был окончен, — что отец нашего ребёнка — твой брат, о котором ты не знал?
— Возможно.
— Но я же не помню, чтобы встречалась с кем-то, кто был бы похож на тебя!
— А может, он не очень похож? Может, он в мать пошёл?
— А может быть, — медленно произнесла Марина, — я его встречала, но не знала, кто он такой?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, может быть, это был пациент из поликлиники? Или случайный знакомый? Кто-то, с кем я разговаривала, но не придала этому значения?
— Мариночка, для зачатия ребёнка недостаточно просто поговорить.
— Я знаю! Но может быть… может быть, происходило что-то, чего я не помню?
— Например?
— Может быть, меня напоили? Или… или изнасиловали, и я заблокировала эту память?
Андрей внимательно посмотрел на жену. В её глазах читались отчаяние и готовность поверить в любую версию, которая оправдала бы её в его глазах.
— Мариночка, попробуй вспомнить, что происходило с тобой в последний год. Были ли случаи, когда ты теряла память? Приходила домой в странном состоянии? Находила на себе незнакомые вещи?
Марина задумалась, перебирая в памяти воспоминания.
— Нет, кажется, ничего такого не было. Но… но был один странный случай.
— Какой?
— Помнишь, в феврале я ездила на конференцию врачей в областную больницу?
— Помню. Ты вернулась поздно вечером.
— Да. Так вот, после конференции мы с коллегами пошли в ресторан, чтобы отметить. Я выпила совсем немного — бокал вина. Но потом… потом я очнулась только утром в гостиничном номере.
Андрей насторожился.
— То есть у тебя провал в памяти?
— Да. Я проснулась одетой, на кровати. Подумала, что просто уснула от усталости.
— А на тебе была та же одежда, что и на банкете?
— Да… нет… точно не помню. Мне показалось, что юбка была застегнута не так, как я обычно застёгиваю.
— И ты ничего не заподозрила?
— А что подозревать? Я же была в гостинице, в своём номере.
— А ключ от номера где был?
— В сумочке. Как обычно.
— Мариночка, а ты не думала, что тебя могли напоить? Что-то подсыпать в вино?
Марина побледнела.
— Ты думаешь, меня… изнасиловали?
— Не знаю. Но провал в памяти — тревожный симптом.
— Но кто мог это сделать? И зачем?
— Этого мы пока не знаем. Но Максим Сергеевич пообещал провести расследование. Может быть, он что-нибудь выяснит.
В тот вечер супруги впервые за долгое время легли спать, обнявшись. Появление новых фактов и гипотез дало им надежду на то, что истина окажется не такой страшной, как им казалось.
А где-то в городе частный детектив Максим Сергеевич Соколов составлял план поиска своего второго сына — человека, который мог стать ключом к разгадке всей семейной тайны.
Но ни он, ни Андрей, ни Марина не подозревали, насколько сложной и запутанной окажется эта история и какие ещё тайны им предстоит раскрыть.
Читайте также
Ещё по теме: рассказы о семье.
