Не поверила сыну

— Мама, оставь меня в покое! Я не буду ходить больше на тренировки, — Марк впервые повысил на маму голос.

— Да причем тут тренировки?! Это что за таблетки? Немедленно отвечай! С какими урками ты связался? С кем ты за гаражами ошиваешься? — Веру трясло от страха за единственного сына.

— А тебе кто позволял в вещах моих рыться?! — вскипел Марк, — ты почему шаришь в моей комнате без спроса? Короче, я ухожу! Все, надоело!

Сын выскочил из квартиры, а Вера сползла по стене. Сына она упустила. Как она умудрилась проморгать момент, когда Марк на скользкую дорожку встал? Как мужу об этом рассказать? Коля мечтал вырастить из сына Олимпийского чемпиона, а вырос…***Вера отодвинула диван, чтобы достать закатившуюся под него кошачью игрушку, и замерла — вместо плюшевой мыши рука наткнулась на что-то жесткое, брезентовое. Она потянула за лямку и вытащила спортивную сумку сына. Ту самую, с которой Марк ушел на тренировку.

— Не поняла, — пробормотала Вера вслух.

Она расстегнула молнию. Внутри аккуратной стопкой лежала форма: футболка, шорты, кроссовки. Всё сухое, чистое, пахнущее стиральным порошком «Альпийская свежесть», а не потом и раздевалкой. Вера села прямо на пол, прислонившись спиной к боковине дивана. Марк сказал, что у него сегодня «двойная нагрузка» перед отборочными. Сказал, что вернется поздно. Десять часов вечера, а его до сих пор нет. Где он пропадает, если на тренировку не пошел?

В замке заскрежетал ключ. Вера поспешно задвинула сумку обратно за диван и вскочила, отряхивая халат. Сердце колотилось так, будто это она нашкодила, а не семнадцатилетний лоб.

Марк вошел, на ходу стягивая наушники.

— Привет, мам, — бросил он, разуваясь.
— Привет, сынок. Как тренировка?

Марк на секунду замер, развязывая шнурки, но тут же выпрямился.
— Нормально. Алексеев гонял сегодня как сидоровых коз. Ноги гудят…
— А сумка где?
— А? Сумка? Да я у Андрюхи в шкафчике оставил. У него там места много, а мне завтра опять в зал переться. Чего таскать туда-сюда?

Он врал. Врал, глядя в глаза матери. Вере стало обидно до слез.

— Есть будешь?
— Не, я перекусил. Пойду поваляюсь.

Проводив сына взглядом, Вера хотела пойти на кухню, но не успела — пришел супруг.
***
Муж Веры в молодости подавал большие надежды, тоже занимался спортом, но травма колена перечеркнула карьеру. Теперь он жил успехами сына, мечтая из Марка вырастить олимпийского призера.

— Где чемпион? — гаркнул Коля с порога, ставя портфель, — Марк! Выходи, дело есть!

Марк выполз из своей «берлоги» с недовольным лицом.
— Ну чего, пап? Я уроки делаю.
— Уроки подождут. Смотри, что батя тебе достал!
Николай вытащил из пакета красную майку и развернул её, как знамя: на груди черным маркером было размашисто написано: «Будущему чемпиону от…» и неразборчивая подпись.

— Это от Самойлова! Олимпийский чемпион, понял? Я через Петровича вышел на него, договорился. Давай, примерь! Это тебе, считай, благословение.

Марк стоял, прислонившись к косяку.
— Пап, убери.
— В смысле «убери»? — улыбка сползла с лица Николая, — ты хоть понимаешь, сколько людей за такой автограф удавятся?
— Да мне плевать на них! — вдруг рявкнул Марк, — мне не нужна эта тряпка! Я не просил!
— Тряпка? — Николай побагровел, — ты как с отцом разговариваешь, щенок? Я для кого стараюсь? Я деньги в твои сборы вкладываю, нервы трачу, а ты нос воротишь?

— Да не просил я тебя вкладывать! — Марк сорвался на крик, — это твои мечты, не мои! Тебе надо, ты и носи эту майку! Задолбало всё! Давление это твоё, «давай-давай» вечное, «быстрее-выше-сильнее»… Я жить хочу, понятно тебе? Просто жить!

Он развернулся и хлопнул дверью своей комнаты так, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Нет, ты видела? — Николай растерянно посмотрел на Веру, — переходный возраст, чтоб его. Звездная болезнь началась, не иначе.
— Коля, может, не надо так давить? — осторожно начала Вера, — он устал. У него школа, тренировки…
— Спорт слабых не любит, Вер! — отрезал муж, — расслабишься — тут же вылетишь из обоймы. Я из него человека делаю. Спасибо потом скажет.

Вера промолчала. Ага, «спасибо». Сын, видимо, на тренировки не ходит. И, если муж об этом узнает, что будет плохо всем.
***
Ночью Вера проснулась от тихого скрипа. Щелкнул замок входной двери, она встала, накинула халат и вышла в прихожу — кроссовки Марка исчезли. Она металась по квартире до четырех утра. Звонила раз сорок, но телефон сын не брал. Марк вернулся под утро, серый, с ввалившимися глазами.

— Ты где был?! — зашипела Вера, хватая его за рукав куртки, — я чуть с ума не сошла!
— Мам, тихо… — он устало прислонился к стене. От него не пахло ни алкоголем, ни табаком, — я с девушкой был.
— С какой девушкой в четыре утра?
— С Викой. У неё… проблемы. Ей поддержка нужна была.
— Какие проблемы, Марк? Ей шестнадцать лет!
— Личные, мам. Всё, я спать. В школу через два часа.

Через два дня Вера отпросилась с работы пораньше — нужно было забрать анализы в поликлинике. Когда она выходила из главного корпуса, её взгляд зацепился за знакомую куртку.
Марк. Он стоял у соседнего здания. Рядом с ним была невысокая девушка с длинными темными волосами — Вика, Вера видела её пару раз на фото в телефоне сына. Они о чем-то спорили. Вика плакала, вытирая лицо ладонями, а Марк что-то ей доказывал, размахивая руками.

Земля качнулась под ногами. Какого черта сын делает у женской консультации?!

Вечером Вера позвонила Свете. Сын Светы, Димка, ходил в ту же секцию, что и Марк.

— Свет, привет. Слушай, глупый вопрос… Твой сегодня на тренировке был?
— Привет, Вер. Был, конечно. Пашет, как проклятый. А что?
— Спроси, пожалуйста, Марк был на тренировке или нет?
Трубка пару минут молчала. Потом динамик зашуршал, и Вера услышала голос подруги:

— Вер, Димка сказал, что Марк уже месяц как не ходит.

Вера с размаху плюхнулась на пуфик. Вот это новости… А где же он тогда пропадает по пять-шесть часов? Вера еле дождалась сына. Когда Марк пришел с очередной «тренировки», она тут же потащила его в комнату.
— Марк, сядь. Мне срочно нужно с тобой поговорить!

Подросток закатил глаза:
— Мам, чего опять?
— Я знаю, что ты бросил тренировки.
Марк замер.
— Кто настучал? Димка?
— Неважно. Важно, что ты врешь нам месяц. И отцу, и мне. И я видела тебя у консультации с Викой. Марк… она беременна?

Сын вскочил.
— Вы все помешались, да?! Какая беременность? Мам, ты детективов перечитала?
— Тогда что вы там делали? Почему она плакала? Марк, если вы натворили дел, скажи сейчас! Мы поможем, мы…
— Да шли б вы со своей помощью! — заорал он, — не лезьте в мою жизнь! Я не обязан отчитываться!
— Марк, стой!

Сын вылетел из квартиры, даже куртку не застегнул. Вера схватила плащ и побежала следом.
Марк шел быстро, через дворы. Вера, то и дело пригибаясь, шла следом. Пришел сын к заброшенным гаражам. Там уже горел костер в бочке, вокруг стояли какие-то парни. В капюшонах, странные, дерганые. Громко играла музыка из портативной колонки, передавали по кругу бутылку пива.
***
Пока Марка не было, Вера обыскала его комнату. Ящики стола. Учебники, тетради, медиаторы для гитары (откуда?), старые билеты в кино. Шкаф. Под стопкой футболок нащупала маленький полиэтиленовый зип-пакет. Внутри лежали таблетки. Белые, круглые, без всяких надписей и маркировок, штук двадцать.
Вера села на кровать сына, сжимая пакетик в кулаке. Ясно, что это за таблетки… Он торгует? Или сам принимает? Вот почему бросил спорт. Вот почему таскается за эти гаражи. И вот почему Вере те парни показались странными…

Марк не пришел ночевать, телефон был «вне зоны». Муж был в командировке, должен был вернуться только завтра к вечеру, и Вера впервые искренне радовалась отсутствию супруга. Прорыдала всю ночь в подушку, а утром нашла в соцсетях Вику. Написала ей:

«Нам надо поговорить. Срочно. Это касается Марка и того, что я нашла у него в комнате».
Вика ответила через минуту:

«Встретимся в сквере через полчаса».

Вера тут же пошла собираться.
***
Вика сидела на лавочке, кутаясь в огромный шарф. Маму Марка она узнала сразу.
— Здравствуйте, теть Вер. Вы про таблетки? — сразу спросила она, как только Вера подошла.
— Про них. И про ребенка. Вика, скажи мне правду. Вы хотите сделать аборт? Марк поэтому связался с этими… дилерами? Ему нужны деньги на операцию?

Вика округлила глаза.
— Какой аборт? Тетя Вера, вы чего? Я ребенка оставляю. И замуж выхожу. Через месяц.
— За Марка?
— Да при чем тут Марк?! — Вика нервно засмеялась, — мы с Марком расстались три месяца назад! У другой меня жених, Женька. Ему двадцать, он работает. И ребенок от него.
—Вика, тебе же шестнадцать… Подожди… А у консультации вы что делали? Марк же там был!
— А чего? Два года поживем, потом распишемся. Свадьба будет так, без ЗАГСА. Мои родители не против. А Марк и правда там был. Я сначала дура была, испугалась, хотела аборт сделать. Марк узнал, пришел, мозги мне вправил. Сказал: «Не смей убивать, Женька нормальный пацан, он обрадуется». Сам Женьке позвонил, все рассказал. В общем, хорошо у нам все. Марк здорово помог…

Вера выдохнула — одной проблемой меньше. Но оставалась вторая, куда более страшная.Она достала пакетик с таблетками.
— А это? Он торгует? Он принимает? Я видела его с какими-то урками за гаражами!

Вика посмотрела на таблетки и лицо её потемнело.
— Это не то, что вы думаете, тетя Вера.
— А что?!
— Это допинг. Стимулятор какой-то жесткий. Тренер их, Алексеев, всем давал. Сказал: «Витамины для выносливости».

Вера онемела.
— Алексеев?
— Да. Только это дрянь лютая. Андрюха, друг Марка, лучший друг… Он сейчас в больнице. Почки отказали. В реанимации лежал неделю, сейчас перевели в общую. Те парни за гаражами — это не урки. Это ребята из секции. Они скидываются деньгами на лекарства Андрею, потому что родители там небогатые. Марк эти таблетки не пил, я точно знаю. Вы не бойтесь, он у вас не дурак. Он вообще хочет бокс этот бросить…

— Господи… — Вера закрыла лицо руками, — а я-то думала… А я на него…

— Марк хороший, — тихо сказала Вика, — он единственный, кто не испугался. Другие боятся тренера сдать, боятся, что из спорта попрут. А Марк сказал: «Да пошли они, жизнь дороже». Он за Андрея горой. Он сейчас в больнице у него, наверное. Они там дежурят по очереди.

Вера нашла сына в больничном коридоре. Он спал, сидя на неудобном пластиковом стуле, уронив голову на грудь. Рядом стоял стаканчик с остывшим кофе. Вера тихонько села рядом и коснулась его плеча.
— Марк. Сынок…

Он дернулся, открыл глаза. Увидел мать — и сразу ощетинился, подобрался.
— Мам, я… Я все объясню! Ты как меня нашла?

Вера начала рассказ. Ничего скрывать не стала, выложила все о своих подозрениях. Марк терпеливо отвечал на ее вопросы. А через час приехал отец.
***
Марк рассказал всё. Про «витамины», от которых сердце выпрыгивает из груди, про Андрея, который упал прямо на беговой дорожке и посинел. Про то, как Алексеев приказал молчать и выкинул остатки таблеток в урну, пока скорая ехала. Про то, как они с парнями доставали эти таблетки тайком, чтобы понять, чем их травили.

Николай слушал, и лицо его менялось.

— Алексеев… — прошептал Николай, — он же… Мы же с ним тренировались вместе, мы с ним водку пили! Он же клялся, что за пацанов жизнь отдаст!
— А отдал Андрюхино здоровье, — сказал Марк, — пап, я не буду больше заниматься. Точка. Не хочу. Меня тошнит от этого зала, от запаха резины, от вранья этого.

Николай молчал.
— Мы должны пойти в полицию, — сказала Вера твердо, — заявление написать. Эти таблетки куда надо сдать.

Марк покачал головой.
— Я не пойду, мам.
— Почему?!
— Андрюхины родители… Они знали.
— Чего?! — ахнула Вера.
— Тренер им сказал, что этот дорогой препарат поможет Андрею в сборную попасть. Они сами деньги давали на него. Если сейчас всё всплывет — их тоже затаскают. Они и так полумертвые от горя. Я обещал Андрею, что не буду их топить. Мы тренера сами… по-тихому уберем. Ребята сказали, если он сам не уволится, мы всем расскажем. Он уже заявление написал, удирает в другой город.

— Так нельзя, Марк, — начал было Николай, но сын перебил.
— Можно, пап. Это наше решение. Команды.

Повисла тишина. Мимо прошла медсестра с тележкой лекарств, звякая пузырьками.

— И что теперь? — спросил Николай, глядя в пол, — все коту под хвост? Столько лет… Куда ты пойдешь? Грузчиком?

Марк полез в рюкзак, который стоял под стулом. Достал оттуда не спортивную форму, а потертую тетрадь с нотами и текстами.
— Я группу собираю, пап. С ребятами. Я пою. И на гитаре играю.
— Поешь? — Николай поднял брови, — ты?
— Ну да. Мы уже репетируем в гараже. Материал свой пишем.

Вера ошалело уставилась на сына.
— А я и не знала… Ты почему раньше не сказал?
— Да я стеснялся, — буркнул Марк, — думал, скажете — ерунда, не мужское занятие…

Николай встал. Подошел к окну и долго смотрел на улицу, где шумел город. Потом повернулся к сыну.
— Поешь, значит…
Он подошел к Марку и вдруг неловко, порывисто обнял его.
— Живой… Главное, что живой. Да черт бы с ним, со спортом этим. Прости дурака старого! Я ж не знал… Я ж думал, для твоего блага.

Марк уткнулся отцу в плечо.
— Нормально всё, пап. Бывает.

— Но если петь будешь, — голос Николая дрогнул, но тут же вернулись привычные командные нотки, — то чтоб нормально пел! Как Магомаев, понял? А не бубнил там под нос. Чтоб стадионы собирал!

Марк рассмеялся — легко, свободно, как не смеялся уже очень давно.
— Договорились, пап. «Олимпийский» — минимум.

Вера смотрела на них, и слезы катились по щекам. Плакала она от радости — она ведь чуть не потеряла сына. Теперь у них все будет по-другому. Сын обещал больше никогда больше не обманывать. И она ему верила.